сказала она. — Но это материалы месячной давности.
— Давай на голограмму!
— Это технически невозможно. Проектор скафандра поврежден.
— Тогда давай на экран! — потребовал Матвей, но, оглянувшись по сторонам, все же решил, что сейчас не время быть неблагоразумным. — Точнее, на экран — это потом. А сейчас скажи, есть ли более свежие данные?
— Нет.
— А какие-нибудь данные, имеющие сходство с данными об Анне? — Матвей помнил, что Исинка хотя и умная, но все же не по-человечески умная машинка.
— Возможно, какое-либо отношение к Анне имеет скопление невооруженных людей в зале, похожем на зал для игры в волейбол.
— Где этот зал?
— Зал, похожий на зал для игры в волейбол, находится в верхней части форта, в зоне ответственности второй десантноштурмовой роты.
— Можешь дать на экран?
— Да.
На экране возникла невеселая картинка. Плохо освещенный спортзал с частично стершейся разметкой секторов вброса и штрафных зон. Столбы со скобами (для волейбольной сетки?), длинные скамейки, на которых сидят люди в одинаковых аквамариновых комбинезонах.
Люди не кажутся напуганными. Но и радостными тоже не кажутся. Лиц большинства не видно, потому что камера установлена где-то под потолком.
— Ты можешь опознать среди присутствующих Анну?
— Нет.
— А девушку, похожую на Анну?
— Я вижу две фигуры, на четырнадцать и восемнадцать процентов скоррелированные с доступными мне эталонами Анны Петровской.
«Четырнадцать процентов… Восемнадцать процентов… Не густо, — с досадой подумал Матвей, до боли закусывая губу. — С другой стороны… Что же, значит, придется бороться за эти восемнадцать процентов!»
— Спасибо Исинка. Ищи дальше, — сказал Матвей и дал умной машинке «отбой».
Когда он обернулся к десантникам, все они уже стояли рядом с ним. В их позах читались напряжение и тревога.
— Что произошло? — спросил Матвей.
Ответил лейтенант Выхин.
— Получили приказ немедленно отходить. Но наш родной катерок, похоже, накрылся… По крайней мере, на запросы не отвечает. Другие штатные посудины нашей роты уже уходят на всех парах к «Римскому-Корсакову»… Я глотку себе ссадил, пытаясь кого-нибудь вызвать из соседних рот. Там тоже все или набиты битком, или не отвечают, или вообще невесть чем заняты…
— Тогда пройдемся со мной наверх. Там, похоже, гражданские заперты в спортивном зале. Подберем их — и отступим на катера второй роты.
— Категорически нет, — в голосе лейтенанта зазвенела неожиданная сталь.
— Не понял?
— Ты много чего не понял, лейтенант. Или не хочешь понять. Катера второй роты тоже ушли. Поэтому мы покинем форт на твоем корвете. Он же у тебя на месте пока? Или как? — вкрадчиво спросил Выхин.
Матвей приметил, что тот говорит с ним… как со шпионом или дезертиром! С каким-то настороженным вниманием! «Один неосторожный жест — и может выстрелить. Весь на нервах!»
Словно бы невзначай лейтенант навел на Матвея ствол своего гранатомета.
В руках его товарищей тоже были отнюдь не букеты ромашек.
Поэтому Матвей отвечал спокойно и рассудительно.
— Мой корвет типа «Краб» находится совсем рядом. И я почту за честь убраться отсюда в вашем обществе, господа. Но только прежде я должен сходить в тот спортзал, где пираты держат гражданских. Там, возможно, находится моя невеста.
Но тон Выхина оставался ледяным.
— Лейтенант, ты по-прежнему не понимаешь. Операции конец. Да и самому форту конец. Прямо сейчас он разделяется на несколько автономных кораблей. Нет никакой уверенности в том, что твой спортзал, если только он действительно существует, не летит сейчас к Плутону со скоростью курьерского планетолета!
— Но я должен это проверить!
— А мы — мы должны умереть? Только потому, что ты должен проверить? Так, лейтенант?
Все это время в грудь Матвею смотрело только жерло гранатомета Выхина. Но после этих слов трое его подчиненных тоже направили на него стволы своих автоматов.
«Они не уступят. Что бы я ни говорил».
Матвей, конечно, полагал для себя абсолютно неприемлемым убивать десантников. Но ведь недаром же он был чемпионом факультета по самбо-космо!
Увести гранатомет Выхина в сторону при помощи импульса плечевого пропульсивного движителя… Затем подсечкой сбить с ног крепыша слева от Выхина… И одновременно с этим ударом правой руки с огневым комбайном завалить на спину десантника справа!
Что делать с четвертым, Матвей еще не понял, но знал: стоит ввязаться в рукопашную — и инстинкты поведут его сами!
Он уже почти решился на силовой вариант разрешения ситуации, когда пол вдруг резко прыгнул вверх, а затем ушел вбок.
По палубе прокатилась волна чудовищных колебаний, которые впору было бы назвать землетрясением, если б только все они находились на Земле.
Один из десантников, не удержав равновесия, упал.
Выхин вскрикнул и едва не выронил гранатомет.
С завораживающей сознание катастрофической стремительностью воздух, наполнявший отсек, ринулся прочь через пробоину в потолке.
Грузовые капсулы, не говоря уже о более мелких и легких предметах, устремились туда же, подхваченные вихрем.
Беспощадный циклон вышвырнул бы в космос и десантников, и Матвея. Но всех их спасла безотказная автоматика. Система аварийного удержания включила мощнейшие электромагниты в коленных и локтевых сочленениях скафандров, а система пространственной ориентации подала команду на пропульсоры. Все они — бывшие уже на полпути к пробоине — попадали вниз.
С полной уверенностью можно было констатировать, что над их головой нет больше никакой шестой палубы. Равно как и прочих. Подниматься дальше, в район спортзала, было совершенно невозможно. Ибо — некуда.
Они явно находились на одной из границ, по которым форт «Мститель» разделился на отдельные самоходные части.
— Ваша взяла, дес-сантники, — проворчал Матвей, ощущая, как рот его наполняется соленой теплой кровью.
Посадка в «Краб» заняла считанные секунды. Стоило Выхину — он шел последним — залезть в транспортный отсек, как Ираида (а в кресле пилота теперь восседала она) дала тягу на днищевые и маршевые дюзы.
«Краб» покачнулся и приподнялся, выламывая пару искалеченных носовых антенн пиратского планетолета.
Затем мимо узких иллюминаторов транспортного отсека, похожих на положенные набок бойницы, пронеслись тучи мелкого мусора, поднятого реактивными струями, и Матвей понял: они летят.
Поскольку времени выгонять Ираиду из пилотского кресла не было, он довольствовался местом в одной из пассажирских капсул транспортного отсека.
Чтобы вписаться в габариты, ему пришлось расстаться с правым огневым комбайном, а также с большей частью навесного бронирования скафандра «Богатырь».
И теперь Матвей напоминал какое-то небрежно перелинявшее насекомое — где-то как у взрослой особи, где-то как у личинки, а здесь так и вообще редкая мутация в виде рогов с копытами.
— Говорит борт восемьсот четырнадцать! Вызываю «РимскийКорсаков»! Покинула форт «Мститель», вывожу четверых бойцов второй десантно-штурмовой. Прошу дать координаты точки рандеву!
Ответа не было. Ираида повторяла вызов вновь и вновь, но ею пренебрегали.
