секунд.
Ричард выпустил оставшиеся патроны в сторону набегавших врагов и последовал за отступившим отрядом. Едва он оказался на недосягаемой для страусов высоте, винтовка Александра тоже умолкла.
Лишь на самом верху сыщик позволил себе отдышаться. Быстро оглядевшись, он с удовлетворением заметил, что все его спутники целы и невредимы. Меркатор и Александр были близки к вершине. Аристократ даже захватил с собой оружие и сумку. Карабкаться с ними было вдвойне тяжело, но юноша не сдавался. Ричард наклонился, подал ему руку и втянул на плоскую вершину валуна.
А снизу уже торопились следом за ускользавшей добычей маленькие и ловкие охотники. Даже отсюда было видно, что подъем им дается намного легче, чем беглецам. Видимо, сказывалась долгая практика.
Александр, не успев отдышаться, принялся перезаряжать винтовку.
— Будьте любезны, сэр, — вежливо попросил он, не прерывая занятия, — зарядите мой револьвер.
Ричард, не говоря ни слова, раскрыл сумку товарища и быстро нашел россыпь патронов сорок пятого калибра. Александр, не оборачиваясь, бросил свой массивный «Кольт». Сыщик откинул барабан и уже примерился вставить первый патрон, как в глаза ему бросилась гравировка на рукоятке оружия: «Александру А. Уинсли — лучшему стрелку фамилии».
Ричард застыл с патроном в пальцах, словно пораженный громом. Оцепенение длилось всего несколько секунд — невероятным усилием воли сыщик заставил себя действовать. Он быстро зарядил оружие, но отдавать его не спешил. Впрочем, Александру было достаточно и винтовки. Он выстрелил в ближайшего дикаря, который, падая, увлек за собой нескольких товарищей, и снова зарядил винтовку.
— Нужно спускаться! — сказал Ричард, тронув спутника за плечо.
— У нас отличная позиция! — отмахнулся аристократ. — А там мы будем уязвимы, как на ладони.
Именно в этот момент в рядах нападающих возникло замешательство. Несколько пигмеев на глазах у Ричарда вдруг начали спускаться, а трое и вовсе затеяли драку между собой на узком пяточке одного из валунов. Трое или четверо дикарей сорвались вниз, переполошив соплеменников.
— Что это с ними? — удивился Меркатор.
— Каракатица, — коротко ответил вместо Ричарда Александр.
А внизу тем временем творилось что-то несусветное. Полтора десятка птичьих всадников словно обезумели и обратили оружие против своих же. Дротики полетели в отряд, только что появившийся из зарослей. В ответ наступающий отряд издал дружный вой и бросился в атаку.
Александр продолжал стрелять почти без остановки. Меркатор тоже не стал терять времени даром. Он первым начал спуск к месту, где бросил заклинившую митральезу. Смелости ему было не занимать. Ричард поспешил присоединиться к товарищу.
Не прошло и минуты, как журналист справился с проблемой, и митральеза вновь вступила в бой, сея смерть среди вконец ошалевших дикарей. А пигмеи тем временем сражались друг с другом, позабыв об англичанах. Впрочем, ряды нападающих уже изрядно поредели. Наверное, они уничтожили бы сами себя до последнего человека, но вдруг из зарослей раздался пронзительный свист, и бойня прекратилась. Всадники развернули своих птиц и бросились наутек.
Глава одиннадцатая
Лагерь был разорен, но, к счастью, не разграблен. После недолгих поисков удалось найти почти все вещи. Затем наспех похоронили погибших. Лизи заикнулась о том, чтобы предать земле пигмеев, но Меркатор решительно воспротивился.
— У них свои верования, — заметил он, — и похороны по христианскому обряду оскорбили бы их… э-э-э… бессмертные души. К тому же это займет трое суток, учитывая количество… усопших.
Так надолго оставаться в этом зловещем месте не хотелось никому, даже Лизи, и вскоре отряд выступил в путь.
Вместо того чтобы соблюдать осторожность, путешественники производили больше шума, чем обычно, — сказывалось еще не схлынувшее возбуждение. Бабуру напевали какую-то унылую песню, больше похожую на длинное заклинание, сомалийцы оживленно обсуждали подробности минувшего сражения. Лизи с Томбой продолжали уроки языка. Молчали лишь Александр и Ричард.
О чем думал аристократ, было известно ему одному, а сыщику до самого вечера не давала покоя мысль о той надписи, что он увидел на рукоятке «миротворца». Как же он мог не заметить раньше поразительного сходства между Александром и сэром Уинсли?! Сходства слишком очевидного, чтобы это могло быть простым совпадением. Как и то, что он «случайно» оказался на одном корабле с ними. Все стало на свои места: и противоестественная скрытность Александра, и его почти демонстративное нежелание общаться на тему необычных свойств предметов. Да и внезапное решение присоединиться к экспедиции тоже говорило само за себя.
Сомнений быть не могло, Александр — хранитель. Очевидно, Уинсли выследил их еще в Лондоне и тайно сопровождал до самого Саутгемптона, чтобы затем последовать за ними в Африку. Но зачем? Ответ был очевиден: хранителю нужны предметы — сокол и каракатица.
Но как же ловко он прикидывался добрым товарищем! Стрелял в крокодилов, спасая его и Лизи, участвовал в нападении на лагерь Угарруэ, плечом к плечу сражался против пигмеев! Ричард нехотя признался себе, что без Александра с его непревзойденной меткостью они все, скорее всего, были бы уже мертвы. Но что делать теперь, когда он догадался об истинных планах хранителя? Поразмыслив, Ричард решил пока сберечь все в тайне и не спускать со шпиона глаз. Предупрежден — значит, вооружен! Он не позволит хранителю захватить себя врасплох.
Так прошла еще неделя. Отряд быстро двигался на восток, не встречая больше препятствий на своем пути. Ричард несколько раз брал у Томбы ожерелье, чтобы убедиться, что они не сбились с пути. Если верить ему, цель была близка.
Александр вел себя как ни в чем не бывало, но Ричард не спускал с него глаз, не переставая гадать: почему юноша так ни разу и не попытался украсть фигурки? Меркатор, наоборот, постепенно отдалялся от компании, все больше времени проводя с сомалийцами. Неплохо владея арабским, он близко сошелся с Али, и теперь их веселые громкие голоса и смех были часто слышны далеко впереди.
Через восемь дней после встречи с птичьими всадниками впереди показались невысокие, окутанные туманом горы.
— Наша цель там! — уверенно заявил Меркатор, но Ричард и сам знал — они уже близко.
На следующий день отряд достиг предгорий. Здесь начиналась полоса дождевых лесов, еще более густых и непроходимых, чем чащобы центрального Конго. Путешественники совсем выбились из сил, продираясь через эти джунгли. Одежда на них промокла до нитки. Александр волновался, что может отсыреть порох в патронах.
Так прошло еще три дня. Эти леса оказались настолько недружелюбны для людей, что им не встретилось даже намека на присутствие в окрестностях человека. Если раньше им что ни день попадались следы пребывания дикарей: старые кострища, полузаросшие тропинки, заброшенные поля или крошечные деревушки на три десятка хижин, —
