совершенно незащищенными. Любой догнавший караван корвет сможет спокойно и безнаказанно расстреливать наши суда. Мы не знаем, какие типы корветов несут преследующие нас крейсера. Вы слышали о «Меганеврах»?
— Проект скоростного корвета со спаренной лазерной установкой повышенной мощности и ускорителем нового типа? Но их вроде бы выпущено всего несколько штук, опытно-экспериментальная партия…
— А где гарантия, что одна из этих «стрекозок» не сидит сейчас на внешнем стыковочном узле какого-нибудь крейсера первого ранга и ее экипаж дожидается команды «фас»? — Гумилев устало улыбнулся, вернул инфомонитор Железнякову. — С «Можайском» мы хотя бы сумеем отогнать врага, а то и сбить. Это позволит выиграть время. Там мой сын, опытный военный пилот. Я в нем уверен. Так что спасатель останется.
— Хорошо, — кивнул навигатор.
Он знал — если Гумилев сказал «нет», настаивать бесполезно.
Матвей и капитан «Можайска» Иннокентий Безуглов, двадцатисемилетний здоровяк в оранжевом комбинезоне, в этот момент осматривали корабль. Гумилев-младший перелетел на спасатель уже после начала движения каравана. Облаченный в стандартный пилотский скафандр «Эгида», гарантирующий в случае разгерметизации несколько часов жизни в открытом космосе, он покинул борт рассыльного катера и перешел на шлюп через носовой тамбур.
Его, как и отца, очень беспокоила беззащитность судов корпорации. Перенастройка противометеоритных лазеров на платформах шла полным ходом, но даже при самых оптимистичных прогнозах до завершения работ оставалось несколько часов.
Исинка регулярно сообщала, что расстояние между армадой преследователей и караваном неуклонно сокращается. Она прогнозировала возможное появление скоростных корветов противника за тридцать минут до прохождения «Севером» контрольной точки, в которой необходимо будет включить сидератор.
Экипаж «Можайска» не относился к штату корпорации, да и сам корабль принадлежал не «Кольцу», а ЕСС, Единой Спасательной службе. И когда Гумилев-старший объявил о начале эвакуации, Безуглов сообщил, что будет придерживаться принципа экстерриториальности. Он рассчитал все правильно — Прусаков наверняка не тронул бы спасателей. Но вместительные трюмы «Можайска» и лазерная установка сыграли свою роль, и Гумилев заявил капитану, что покупает корабль. Чтобы соблюсти все формальности, соответствующее сообщение было отправлено в главный офис ЕСС, а на борт «Можайска» вместе с эвакуированными прибыли бойцы из Службы безопасности «Кольца».
— Мы можем оставить вас на «Амуре», капитан, — сообщил Безуглову Степан Николаевич. — «Можайск» поведут мои люди.
— Нет уж, господин президент, — недовольно кривя губы, ответил Иннокентий. — Давайте считать, что вы приняли меня на временную работу.
— Давайте, — улыбнулся Гумилев.
Он всегда считал, что добровольное согласие лучше принуждения.
Безуглов догадывался, что «Можайску» предстоит стать главной боевой единицей каравана, но считал безумием воевать с армадой военных кораблей, идущих по пятам за судами корпорации. Об этом Иннокентий честно сказал Матвею, едва тот взошел на борт спасательного шлюпа.
— Не боги горшки обжигают, — усмехнулся в ответ Гумилев-младший. — Давай, показывай свое хозяйство.
По итогам осмотра Матвей понял — капитан прав, воевать на «Можайске» может только самоубийца. Шлюп имел импульсный генератор защитного поля, рассчитанный на одиночную метеоритную атаку. Поле включалось на несколько секунд, после чего энергонакопители корабля в течение долгих тридцати минут заряжались от главной двигательной установки, что существенно снижало ее мощность. Стало понятно — в случае массированного обстрела «Можайск» обречен.
Лазерная пушка шлюпа тоже разочаровала. В отличие от боевых лазеров, здесь не имелось систем коррекции, целеудержания и стабилизации по пространственным осям. По сути пушка представляла собой стационарный лазер большой мощности с ручным управлением, установленный во вращающейся башенке на корме «Можайска». Лазер предназначался для технических нужд — проделать отверстие в корпусе терпящего бедствие корабля, срезать выступ скальной породы на астероиде, сжечь обломок космического мусора.
— Ну, ты теперь видишь, что вояки из нас никакие? — со вздохом спросил Безуглов, когда осмотр корабля был завершен.
Они только что спустились из башенки и стояли теперь в коридоре, полукольцом охватывающем корабль. Серые металлопластиковые стены, редкие плафоны освещения, двери отсеков с номерами, крышки приборных модулей, рифленый стальной пол. Все очень просто и функционально — «Можайск» предлагал своим случайным пассажирам минимум комфорта.
— Вижу, — ответно вздохнул Матвей. — Но выбора-то у нас нет. Будет воевать тем, что имеется.
— Психи вы, — помрачнел капитан «Можайска». — И ты, и твой папаша.
— Мы людей спасаем, — просто ответил Матвей. — Между прочим, ты вроде бы тоже этим должен заниматься?
— А я что?! — обиженно сверкнул глазами Безуглов. — Я от работы не отказываюсь.
— Тогда хватит нюни распускать! — гаркнул Гумилев-младший, сжимая в кармане льва. — Иди, приободри людей, скажи им, что все будет в порядке! Капитан, а ведешь себя, как тряпка.
Несколько секунд Иннокентий смотрел в разноцветные глаза Матвея, словно раздумывая, что ответить. Но энергия предмета, веселая, яростная отвага, в конечном итоге пересилила человеческие страх и недоверие. Капитан «Можайска» белозубо улыбнулся.
— А ведь ты прав, Матвей Степанович! Мы — спасатели! И будем спасать.
— Вот именно, — буркнул Матвей, проводил взглядом плечистую фигуру Безуглова и полез по скобам шахты обратно в башенку лазерного орудия.
Он справедливо рассудил, что в случае внезапной атаки ему лучше находится на боевом посту.
Эпизод 11
«Меганевры»
Борт спасательного шлюпа «Можайск»
Предчувствие не обмануло Матвея. Он минут десять просидел в жестком кресле стрелка, наблюдая сквозь прозрачный бронеколпак башенки холодные звезды за кормой «Можайска» и любуясь багровыми сполохами солнечных протуберанцев прямо по курсу шлюпа. Потом Матвей представил, как лучи радаров шарят сейчас в пространстве, чутко ощупывая корабли противника, а те в ответ посылают еще более чуткие лучи боевых сканеров, надежно контролируя будущие цели. И тут из переговорного устройства скафандра послышался голос Исинки:
— Внимание! Одиночная цель, опознанная как крейсер первого ранга «Халхин-гол», совершила маневр ускорения. Предположительно, использованы бустеры повышенной тяги.
«Вот оно, началось!», — волнуясь, понял Матвей. Он попытался вспомнить все, что знал о «Халхин-голе». Знаний оказалось не густо — крейсера этого типа находились в резерве Главного командования Космофлота, базировались на орбитальной крепости «Победа» и… И, пожалуй, все.
Мог «Халхин-гол» нести корветы типа «Меганевра»? Да запросто! И тогда Прусаков все сделал правильно — бросил крейсер вперед, чтобы тот на бустерах сократил расстояние до критического и выпустил «стрекоз[65]», способных догнать и уничтожить суда корпорации «Кольцо».
Конечно, фотонный крейсер «Справедливый» на полной тяге сумел бы сделать это быстрее, но громадный флагман «Армии пробуждения» в ближнем бою был слишком неповоротлив. Его главное оружие — сжигающий все на своем пути поток частиц, выброшенных из чаши кормового отражателя. Таким оружием можно уничтожить астероид, комету, даже небольшую планету, но против судов каравана это будет так же эффективно, как стрельба из пушки по воробьям.
А вот скоростные и хорошо вооруженные «Меганевры» —
