темно-синем небе над ледоколом прошел ярко-желтый, похожий на пузатую стрекозу вертолет. Всего на «России» было четыре вертолета, и все они уже третьи сутки прочесывали ледяную пустыню, в которой бесследно пропала терраформирующая станция «Земля-2» вместе с экипажем. Пока — безрезультатно.
Пилот борта К-17 Никита Громов отчаянно хотел спать.
Поиски «Земли-2» продолжались уже пятьдесят шесть часов, и за все это время он спал не больше четырех часов, да и то в два приема. Но пилотов на «России» было столько же, сколько и вертолетов, то есть четверо. Время, потраченное на сон, автоматически уменьшало шансы обнаружить людей, пропавших в арктической пустыне, — во всяком случае, живыми. А царивший на восемьдесят пятой широте полярный день делал бессмысленным само понятие «ночь». Поэтому Никита, как и трое остальных пилотов, накачивался крепчайшим кофе и энергетиками и глотал бемитил. Когда Громов увидел темное пятно в углу кабины, то понял, что со стимуляторами он переборщил.
Пятно имело форму овала и ритмично пульсировало.
— Ну, нет, — сказал Громов. — Тебя здесь нет, ясно?
— Семнадцатый, — немедленно раздалось в наушниках, — ты с кем там разговариваешь?
Сегодня поиски координировал полковник Бортников, страшный зануда и невероятно мнительный тип.
— Ни с кем, — буркнул Громов, отчаянно моргая. Пятно расплылось и исчезло.
— Точно? — подозрительно переспросили его. — Ну-ка, доложи обстановку, майор.
— Докладываю. Веду поиск в квадрате С-6. Видимость нормальная. Никаких признаков станции не наблюдаю.
— Ладно, — смилостивился полковник. — Продолжай поиск, семнадцатый. И чтобы больше мне посторонних реплик в эфире не было.
Никита Громов ответил ему мысленно, но очень выразительно. Бортников, в отличие от него, прекрасно высыпался — его-то регулярно подменяли. За пультом сидеть и отдавать распоряжения в микрофон каждый может. Не то что управлять сложнейшей машиной, такой как К-17…
В этот момент Громов увидел.
Впереди, почти точно по курсу вертолета, темнел на белом снегу какой-то предмет. Приличных размеров — метров десять в диаметре. Но все же недостаточно большой, чтобы быть станцией «Земля-2».
Он был овальной формы и слегка пульсировал.
— Черт, — прошептал Громов (чтобы не услышал зануда Бортников). — Опять двадцать пять, за рыбу деньги…
Что означала эта присказка, он понятия не имел, но это было любимое выражение его деда, тоже летчика, прошедшего Великую войну и сбившего двадцать семь немецких самолетов.
Он потер глаза тыльной стороной ладони. Темный овал никуда не делся и даже не перестал пульсировать. Теперь майор четко видел, что это палатка, трепещущая на арктическом ветру.
Рядом с палаткой стоял человек и изо всех сил махал руками.
«Надеюсь, это не глюк», — подумал Громов, снижаясь. К-17 был маленьким юрким разведчиком, не предназначенным для спасательных операций, но, судя по показаниям приборов, до ледокола было восемнадцать морских миль — «Россия» преодолеет это расстояние за два часа. Громов надеялся, что те, кого он нашел, продержатся это время. Сейчас он скинет на лед контейнер с аварийным запасом продуктов, лекарствами и радиомаячком и передаст координаты палатки Бортникову. А потом можно будет наконец выспаться…
Человек у палатки нетерпеливо подпрыгивал, как будто хотел дотянуться до снижавшегося вертолета. «Странно, — подумал Громов, — почему он один?»
Но тут полог палатки откинули в сторону, и Никита увидел еще двоих — в странной черной форме и шлемах, какие он видел в старых фильмах про войну, — в таком шлеме, наверное, летал на своем «Яке» дед.
— «Россия», — сказал Громов в микрофон, — я семнадцатый, наблюдаю внизу что-то странное.
«Сейчас Бортников разорется, — подумал он. — А как по-другому? Вижу трех мужиков в не нашей форме? И какую-то железную хрень, похожую на полевую кухню, с длинной трубой? Елки зеленые, да это ведь не мужики!»
И точно — внизу, у палатки, стояли девки. Три девки в черной с серебром форме. Две направляли на вертолет железную трубу, третья — та, что подпрыгивала, — держала в руке что-то похожее на короткий толстый автомат.
— «Россия», — позвал Никита, — у меня чрезвычайная ситуация…
Но Бортников молчал. В наушниках стоял жуткий треск, и Громов понял, что «Россия» его не слышит.
— Вот, значит, как, — сказал майор и потянул на себя штурвал, уводя вертолет вверх. — Засада, значит.
Автомат в руке белокурой девушки дернулся с резким квакающим звуком, и по дну К-17 застучали чьи-то злые железные пальцы.
— Марта, Хельга, возьмите летчика и перенесите в палатку, — распорядилась оберлейтенант Шарлотта Фриз.
Русский летчик был без сознания. Выстрел из портативного «металлического луча» пробил дно его машины, но крошечные металлические пульки прошли в полуметре от кресла — Шарлотта специально стреляла так, чтобы не задеть пилота. Вертолет, раскрашенный в веселый ярко-желтый цвет, неловко зарывшись носом в снег, торчал в двадцати метрах от палатки. Электроимпульсная пушка вывела из строя радиосвязь, но оберлейтенант Фриз отдавала себе отчет в том, что еще час-два — и пропавшую машину начнут искать. Времени у нее оставалось немного, а задача, которую поставила перед ней Мария фон Белов, была сложной.
Когда русского перенесли в палатку, Шарлотта знаком велела Марте и Хельге выйти. То, что должно было здесь произойти, не предназначалось для глаз и ушей непосвященных.
Убедившись, что ее подчиненные отошли на достаточное расстояние, Шарлотта Фриз расстегнула ворот теплой меховой куртки и вытащила висевшую на прочной стальной цепочке фигурку Орла, сделанную из серебристого металла.
«Это величайшая ценность Рейха, — сказала ей Мария фон Белов, вручая Орла. — Она принадлежит не мне, а фюреру. Вы понимаете, оберлейтенант, какое доверие я вам оказываю?»
У Шарлотты перехватило дыхание. Она кончиками пальцев дотронулась до фигурки — та показалась ей очень холодной.
«Я не заслуживаю такой чести, — проговорила Фриз упавшим голосом. — Я не могу…»
«Бросьте, оберлейтенант, — рассердилась Мария фон Белов. — Это не честь, а обязанность! Вы должны выполнить задание чрезвычайной важности и вернуть мне предмет в целости и сохранности. Вам ясно?»
«Так точно, рейхсфюрер! — Шарлотта вытянулась в струну и крепко зажала Орла в кулаке. — Разрешите уточнить детали задания?»
Прежде всего оберлейтенант убедилась, что запястья русского надежно скованы стальными наручниками. Затем поднесла к лицу пилота ватку, пропитанную нашатырным спиртом. Когда пленник открыл глаза, Шарлотта Фриз вытянула вперед руку с Орлом и, с трудом выговаривая русские слова, принялась повторять текст, который велела ей выучить Мария фон Белов.
Телефон зазвонил в ту самую минуту, когда Артур Чилингаров наконец провалился в глубокий и черный, как омут, сон.
— Артур Николаевич, мы их нашли! — Голос Бортникова доносился откуда-то издалека, будто майор находился не в рубке двумя палубами ниже, а на другом конце света. — Сигнал радиомаячка в квадрате В-25!
— Кто сейчас в том районе? — Чилингаров мгновенно вынырнул из омута, собрался, надел лежащие на
