по национальной безопасности. Ни Ковальски, ни Маккормик не знали, чему Сэнди обязан этой непочтительной кличкой, но понимали, что если уж Догерти решил посвятить их в тайны высокой политики, дело и впрямь серьезное.
— Будет сделано, сэр, — заверил босса Ковальски.
В аэропорту Анкориджа их встречали. Невысокий худосочный блондин в темных очках представился Барри Стюартом, заместителем начальника службы безопасности HAARP Эшбоу. Пожатие его вялой влажной ладони не понравилось Ковальски, и он украдкой вытер ладонь о полу пиджака.
— Добро пожаловать на Последний Фронтир, джентльмены, — сказал Стюарт, улыбаясь. Зубы у него были очень белыми, и улыбка казалась искренней, но в глазах явственно читалась подозрительность. «Что вам здесь надо, чужаки? — говорил этот взгляд. — Все равно вы ничего не понимаете в наших делах, так что лучше вам поскорее убраться туда, откуда вы явились». — Нам предстоит проделать двести пятьдесят миль на машине, это неблизкий путь. Что поделать, расстояния у нас велики.
— Не проще было бы нанять частный самолет? — скривился Ковальски. — Бюро оплатило бы расходы…
Стюарт улыбнулся еще ослепительнее.
— Летчики избегают летать в окрестностях HAARP. Излучение сводит приборы с ума. После того как в прошлом году старый Сэм Рипли воткнулся на своей «Сессне» прямо в склон горы в двадцати милях от Гаконы, наш аэродром стал чертовски непопулярным местом.
— Излучение? — переспросил Маккормик.
— Вас что, не предупреждали? — Стюарт покачал головой, словно бы говоря: «Ну как можно быть такими безмозглыми?» — Работать на HAARP — все равно что сидеть в гигантской микроволновке. Это, конечно, не радиация, но здоровья уж точно не прибавляет.
— Как давно вы здесь служите, Барри? — поинтересовался Ковальски.
— Третий год. И скажу вам честно — если бы не зарплата, втрое превосходящая ту, что я получал в Лос-Анжелесе, я бы сюда ни за что не сунулся.
— А как же Харрис? Он-то отпахал здесь целых пять лет.
Стюарт пожал плечами.
— Харрис был фанатиком. К тому же, как вы уже знаете, он умер. А у меня нет ни малейшего желания завершать свою карьеру так рано.
Следуя за Стюартом, агенты прошли через просторный холл аэропорта и вышли под ярко-синее небо Аляски. На парковке перед белым зданием Южного терминала стоял огромный черный «Шевроле Тахо».
— Прошу, джентльмены. — Стюарт распахнул заднюю дверцу внедорожника. — Приготовьтесь к долгому путешествию.
Дорога, по которой они ехали, была совершенно пустынна — за три часа агенты насчитали едва ли дюжину машин, попавшихся им навстречу. Зато пейзажи радовали глаз — невысокие холмы, поросшие елями и стройными соснами, бирюзовая гладь озер, каменные останцы, покрытые живописными пятнами лишайников. Высоко в прозрачном небе лениво дрейфовали похожие на огромных белых птиц плоские облака.
— Да, у нас красиво, — сказал Стюарт, будто прочитав мысли своих гостей. — Летом здесь почти курорт, в Анкоридже девчонки ходят в шортиках и топиках, а загорают не хуже, чем в Калифорнии. Вот только лето у нас короткое.
Он охотно повествовал об особенностях жизни на Аляске, но на вопросы о погибшем Харрисе предпочитал отмалчиваться или давал обтекаемые ответы.
— У меня есть начальник, мистер Эшбоу, вот он вам обо всем и расскажет.
— Но вы-то сами знали покойного? — не отставал Ковальски.
Стюарт, не отрывая глаз от стремительно убегающей под колеса джипа ленты дороги, пожал плечами.
— Ну что значит «знал»? В друзья я к нему не набивался, если вы это имеете в виду. И не получилось бы. Он ведь нелюдим был, Харрис. Только своей математикой и занимался. Так что ничего, что могло бы вас заинтересовать, джентльмены, я не знаю.
«Ладно, — подумал Ковальски, — посмотрим, как ты запоешь, когда мы не разговаривать с тобой будем, а допрашивать».
В кармане у него лежали ордера на задержание, подписанные федеральным окружным судьей. Судья не смог отказать директору Бюро, хотя то, что он сделал, было противозаконно: в ордерах не были проставлены имена и фамилии.
— Впишете сами, парни, — сказал им Догерти, вручая пачку подписанных ордеров. — Главное, чтобы вы поймали гада, который пришил нашего компьютерного гения.
Знай худосочный Стюарт об этих ордерах, он, может, стал бы поразговорчивее. Ну ничего, всему свое время.
Дорога нырнула в ложбину между двух холмов, поросших густыми елями.
— Ну, вот здесь и начинаются наши владения, — Стюарт показал куда-то вбок, где между деревьями была натянута ячеистая проволочная сеть. — Когда-то, в пятидесятых годах прошлого века, здесь построили полигон для защиты от проклятых русских. Они же тут недалеко, через пролив. А двадцать лет назад часть полигона отдали под комплекс HAARP. Теперь мы самая засекреченная военная часть на Аляске.
— А что местные жители? Не докучают вам? — спросил Маккормик.
— Местные-то? Нет, они боятся наших антенн, как чумы. И правильно делают, между прочим. В Гаконе и двухсот жителей не наберется и с каждым годом становится все меньше. Кому в здравом уме придет в голову приехать сюда поселиться? Чтобы рожать мутантов?
Агенты переглянулись.
— Вы же говорили, что здесь нет радиации.
— А что, думаете, мутанты рождаются только в Чернобыле или на Фукусиме? Высокочастотные волны ничуть не хуже. Серьезно, джентльмены, я бы на вашем месте постарался провести здесь как можно меньше времени.
Холмы понижались, переходя в волнистую равнину, покрытую чахлым кустарником. По левую сторону от дороги на горизонте темнели невысокие горы, по правую тянулись бесконечные ряды металлических столбов, между которыми была натянута серебристая сеть.
— Это антенные поля, — пояснил Стюарт. — Территория, которую они занимают, больше Кони-Айленда, а электричества жрут — как весь Нью-Йорк.
Маккормик едва заметно улыбнулся. Перед поездкой он успел просмотреть кое-какие данные по HAARP и знал, что энергии тот потребляет действительно много, но все же несравнимо меньше, чем Большое Яблоко. Весь комплекс обеспечивали электричеством одна теплоэлектростанция и шесть резервных дизель-генераторов. Стюарт явно питал склонность к преувеличениям.
— А кто у вас тут главный? — поинтересовался Ковальски. — Ну, самый главный босс?
Стюарт хмыкнул.
— У нас военный объект, поэтому никакой демократии вы тут не найдете. Но боссов тем не менее у нас хватает. От военных главный — полковник Батчер. Гражданскую администрацию представляет Сол Фишер, лучший друг больших парней на Капитолийском холме. Ну а мой босс, мистер Эшбоу, он вроде шерифа. Следит, чтобы никто никого не обижал.
— Вот с ним-то вы нас в первую очередь и познакомьте, — сказал Маккормик.
— Джозеф Р. Харрис-младший никогда не жаловался на здоровье. — Невысокий, лысеющий Дон Эшбоу выдвинул ящик своего стола и достал оттуда пластиковую папку в синем переплете. — Вот его досье, джентльмены. Понимаю, выглядит старомодно, но я предпочитал держать информацию о Харрисе при себе, не доверяя ее компьютеру.
Маккормик сухо улыбнулся.
— Наверное, потому
