Арктику два года назад, — совершенно разные люди. Но, опять-таки, это было не его делом.
Получив приказ Гумилева взять Марго, когда она будет выходить из машины, и запереть ее в комнате без окон, отобрав предварительно оружие и мобильный телефон, Ким с некоторым удивлением понял, что давно ожидал чего-то подобного. И, слегка устыдившись, признался самому себе, что ему будет приятно выполнить этот приказ.
Вот только двоих надежных людей он не нашел. Только Димку — но тот и один стоил троих. Поэтому Сергей не слишком беспокоился: хотя Марго была весьма спортивной девушкой, против двух профессионалов шансов у нее не было. К тому же Ким не собирался доводить дело до киношной драки, в которой Марго могла бы продемонстрировать свои познания в дзюдо. Когда девушка выйдет из машины, щурясь от яркого света фонаря (Ким специально вкрутил самую мощную лампочку), они с Димкой шагнут к ней с обеих сторон и синхронно возьмут за руки, фиксируя запястья и локти. Из такого положения крайне неудобно проводить контрприемы, а если дамочка все-таки начнет дрыгаться, придется применить электрошокер. Из бильярдной, куда они отведут (или оттащат) Марго, предусмотрительно убраны все кии, зато там приготовлены бутерброды и вода, так что голод и жажда не грозят девушке по крайней мере двое суток. В целом вся операция, по расчетам Кима, должна была занять три минуты, включая дорогу до бильярдной, и не стоила того, чтобы из-за нее волноваться.
Вдалеке послышался шум мотора, показались желтые точки фар. Метрах в трехстах от дома «БМВ» дважды мигнул дальним светом — это Боря давал сигнал, что все в порядке.
Компьютерная система «свой-чужой» автоматически открыла ворота. «БМВ» описал полукруг по подъездной дорожке и остановился прямо под фонарем. Из своего укрытия Ким хорошо различал грузную медвежью фигуру Бори на водительском сиденье и изящный силуэт Марго позади него.
Задняя правая дверца открылась. Вопреки обыкновению, Боря не выбрался из машины, чтобы помочь Марго выйти, — она вышла сама.
Девушка чуть замешкалась на ступеньках — после полутьмы салона свет фонаря слепил ей глаза. Ким с легким неудовольствием отметил, что Боря, который уже должен был отъехать от крыльца, опустил боковое стекло и с любопытством смотрит на Марго.
Ким и Белых шагнули из темноты одновременно, их жесткие пальцы сомкнулись на тонких запястьях девушки, и в этот момент Сергей понял, что произошла катастрофа.
Девушка, которую они схватили, была очень похожа на Марго, так что в темноте их легко было перепутать. Более того, она была одета в ту же отороченную мехом курточку, те же джинсы и те же сапожки. Но в ярком свете мощной лампы Ким отчетливо увидел родинку на левой щеке, которой не было у Марго. И нос у девушки был не такой прямой, как у Сафиной, а с чуть заметной рязанской курносинкой.
Рука Кима метнулась к поясу, но, прежде чем телохранитель успел дотянуться до оружия, из открытого окна «БМВ» дважды полыхнуло пламя.
Звук, сопровождавший выстрелы, был негромким и совсем не зловещим — как будто хлопнули пробки двух бутылок шампанского. Девушка, стоявшая на крыльце, взвизгнула от страха — мужчины, неожиданно появившиеся из темноты и крепко схватившие ее за запястья, грузно оседали на ступеньки. Во лбу у одного из них чернело аккуратное пулевое отверстие — этот умер молча и сразу. Второму повезло меньше — пуля попала ему в шею, он хрипел и кашлял, цепляясь за руку девушки, словно хотел забрать ее с собой. Девушка — в эскорт-службе ее знали под именем Марта, хотя при рождении ее назвали Оксаной, — завизжала и попыталась вырвать руку, но умирающий держал ее крепко.
Сухо хлопнула дверца «БМВ». Марта услышала мягкие крадущиеся шаги. Это приближалась блондинистая стерва, заплатившая ей тысячу долларов за короткий спектакль с переодеванием. Марта думала, что речь идет о розыгрыше — у богатых, как известно, свои причуды. Никто не предупредил ее о том, что она станет участницей двойного убийства.
Блондинка подошла вплотную к умирающему мужчине — теперь Марта видела, что это был азиат, то ли китаец, то ли японец, — и направила ему в голову уродливо толстый ствол пистолета.
— Су… ка… — Азиат выплюнул сгусток крови прямо на кроссовки блондинки и захрипел так отчаянно, что у Марты душа ушла в пятки.
— Не стану спорить, — сказала блондинка и улыбнулась. Пистолет в ее руке дернулся, раздался новый хлопок — погромче предыдущих. Голова азиата дернулась, пальцы его разжались. — А ты, — блондинка повернулась к Марте, — прекрати визжать.
— Мы… мы так не договаривались, — пролепетала Марта. — Я… я в таких делах не участвую.
— Правильно. — Блондинка поглядела на нее едва ли не с сочувствием. — Уже не участвуешь.
«Она меня убьет», — в ужасе подумала Марта и, громко крича, бросилась по ступенькам вниз, в темноту. Но там уже стоял, расставив медвежьи лапы, огромный страшный шофер Боря. Он схватил Марту и сжал так крепко, что у нее затрещали ребра. От страха она завизжала еще сильнее.
— Что с ней делать, госпожа? — спросил шофер.
— Сделай так, чтобы она замолчала, — приказала блондинка.
На мгновение у Марты вспыхнула безумная надежда, что ей просто заткнут рот какой-нибудь тряпкой. Но Боря понял приказ блондинки по-своему. Он сжал голову Марты своими лопатообразными ладонями и одним резким движением сломал ей шею.
Катарина фон Белов осторожно вошла в дом, держа наготове пистолет. Боря крался за ней, если только слово «крался» применимо к туше весом в полтора центнера.
Дом был пуст — очевидно, Андрей отпустил прислугу и охрану.
— Обыщи второй этаж, — велела Катарина. Сама она направилась в спальню Гумилева.
Здесь, разумеется, никого не было. Бросив короткий взгляд на широкую, накрытую золотистым пледом кровать, Катарина повернулась и прошла в свою комнату.
Включила компьютер, вошла в архив системы видеонаблюдения, прокрутила записи на четыре часа назад, запустила ускоренную перемотку. Увидела себя, садящуюся в машину. Увидела Андрея, неподвижно сидящего в кресле со стаканом виски в руках. Увидела стремительно скользящую по темным коридорам дома тень, приближающуюся к гостиной.
Катарина включила обычный режим воспроизведения. Тень замедлила движение, остановилась в дверях. Андрей медленно поднялся из кресла, обернулся к таинственному — лицо его почему-то не попадало в объективы камер — гостю.
У Гумилева беззвучно двигались губы. Ах, если бы она понимала, о чем он говорит! К сожалению, в совершенстве знавшая русский Катарина не умела читать по губам — в программу подготовки офицеров Четвертого Рейха эта наука не входила.
Она досмотрела запись до конца. Увидела, как Гумилев и его визитер вышли из комнаты
