дырку в заборе…
— Стыдись! — Дюпон вскочил и принялся шагать вокруг малышки. — Тебя могли не только похитить, но и убить! Что бы я тогда сказал твоим родителям? Ты обещала мне, что просто поможешь, походишь по окраинам на виду у моих товарищей! Ты обманула меня, Мари.
— Она всего лишь ребенок, Клод! — мягко заметил блондин, все так же стоявший в дверях. — Может быть, не стоило привлекать ее к нашему делу?
— Да, теперь я тоже так думаю.
Девочка расплакалась всерьез. Дюпон остановился перед ней и терпеливо ждал, когда поток слез иссякнет. Наконец, заикаясь и всхлипывая, она заговорила:
— Простите меня, мсье Дюпон! Я больше так никогда не буду!
— Поверить ей? — Дюпон покосился на блондина. — Мсье де Бюсси-Рабютен, поверить вашей племяннице, как вы полагаете?
— Я полагаю, верить ей вполне можно. Вот только следует держать Мари подальше от реальной опасности. Клод, сегодня могла случиться беда.
— Именно! — рявкнул Дюпон, снова обращаясь к девочке, и вызвал этим новый водопад слез. — Больше — никакой опасности! Ты провалила дело. Да, мы знаем, кому достался предмет, но и они теперь знают, что нам это известно! Черт возьми, нельзя работать с детьми.
— Я лучшая! — сквозь слезы закричала Мари. — Я пройду везде!
— Ты могла умереть сегодня. А еще ты могла стать товаром, за который нам пришлось бы отдать все, что бы у нас ни попросили. Не веришь мне — спроси дядю. — Дюпон налил себе еще вина и тяжело вздохнул. — Конечно, во всем виноват я, Мари. Но прежде всего я виноват в том, что поверил тебе. А ты обманула.
Мари порывисто обхватила ногу Дюпона и прижалась к нему. Ее дядя шагнул было во дворик, объятый жалостью, но Дюпон остановил его сердитым взглядом и положил девочке руку на голову.
— Малышка, ты можешь помочь нам в наших делах. Это очень серьезные дела, я ведь говорил тебе. Один неверный шаг, и головы можешь лишиться не только ты, но и я, и твой дядя, и еще очень многие люди. Этот лейтенант… Странный малый, мы еще разберемся, кто он такой. Если бы не он, что могло бы с тобой случиться? Да, я задействовал бы всех моих людей, мы подняли бы на ноги и полицию, и армию, но против нас выступают силы куда более страшные. Я говорил тебе?
— Да, — прошептала Мари, обнимая Дюпона. — Я не боюсь.
— А я боюсь. За тебя. Поверь мне, Мари, не так страшна смерть, как потеря близких людей. Я знаю, о чем говорю. Мне известно и то, и другое.
Он допил вино и взял Мари на руки. Девочка подняла на него смышленые и странным образом быстро просохшие серые глаза.
— Дядя Клод, а что значит «и то, и другое»? Ты ведь не можешь знать, что такое смерть?
Дюпон рассмеялся и поцеловал ее в лоб.
— Какая же ты все-таки мошенница! Даже ревешь фальшиво. Но я всегда буду тебя любить, моя прелесть, если не будешь меня обманывать. Да, Мари, я не знаю, что такое смерть. Но я знаю, что такое умирать. Когда-то давно, так давно, что и твой дедушка этого не помнит, я плавал по южным морям и был пиратом. Еще я был буканьером. Тебе известно это слово?
— Нет. — Мари все так же смотрела Дюпону в глаза. — Ты говоришь правду, да? Но как ты можешь быть старше моего дедушки?
— Когда-нибудь я расскажу тебе об этом, Мари. Я расскажу о кораблях под черными флагами, о набитых золотом трюмах и о девочке-капитане, которая была старше тебя… Всего-то в два раза.
— Большая! — разочарованно протянула Мари.
— Просто огромная! — Дюпон поставил ее на землю. — Мне по плечо. Все, малышка, остальное — потом. Если, конечно, не будешь надоедать с расспросами, а то я этого не люблю и не стану рассказывать. Иди переоденься, босоножка, и вспомни, что ты дочь аристократов. Пьер, присмотри, чтобы она умылась!
— Я сама помню!
— Тогда беги! — Блондин шире отворил дверь и пропустил Мари в дом. — Клод, мне не понравилась сегодняшняя история. Я понимаю, что Мари просто клад для нашей организации, но не лучше ли оставить ее в покое лет хотя бы на десять?
— Ты слишком мягок, Пьер де Бюсси-Рабютен, — усмехнулся Дюпон. — Я бы и рад оставить Мари в покое, рад бы вообще никогда не ввязывать ее в наши дела… Но во Франции назревают большие события. И ничего хорошего это не обещает никому, в том числе и Мари. Нам надо попытаться если не остановить их, то хотя бы сгладить их воздействие.
— Думаешь, прозрачные и правда хотят взорвать эту страну? — Пьер прикрыл дверь и подошел к Дюпону. — Клод, я понимаю, сейчас у Франции не лучшие времена, но каждое поколение говорит: прежде было спокойнее! Ты не преувеличиваешь? Конкретных данных у нас нет.
— И не будет, — мрачно сказал Дюпон, наполнил бокал и подал его Пьеру. — Верь мне. Тут, во Франции, развернется битва за мир. И прозрачные к ней готовы, возможно, лучше, чем мы. Посмотрим, как будут развиваться события. Но я готов поставить десять монет против одной, что трон не устоит. Бурбоны даже не понимают, как этот трон шатается, вот потому и не устоит.
— Новая династия? — Пьер пригубил вино и пожал плечами. — Сомневаюсь, Клод. Духовенство на стороне Бурбонов, а без него третье сословие новую династию не поддержит, даже если они найдут союзников среди дворянства.
— А духовенство тоже не понимает, что за сила может ударить их с самой неожиданной стороны. — Дюпон опустился в кресло. — Ладно, оставим этот разговор — время нас рассудит. Вези девочку в Париж, а я попробую тут разузнать, что же получил наш лейтенант. Все слишком просто! Похоже на отвлекающий маневр.
— Скорее всего, предмет не слишком сильный, — кивнул Пьер. — Какой-то лейтенант! Может быть, нас и правда провели. Последний вопрос… Клод, а зачем ты сказал Мари о своем прошлом? Ну, этот намек на пиратство, на южные моря и золото в трюмах… Зачем?
— Она ребенок, Пьер. Но она драгоценный ребенок. Беспредметница. Она нужна нам, но если ей не доверять… Тогда Мари однажды может выбрать другую сторону, а уж предложение оттуда ей обязательно когда-нибудь последует, верь мне. А значит, надо постепенно открыть ей правду. Только правду, Пьер, фальшь дети чувствуют. Кроме того, мне, может быть, и самому хочется рассказать Мари эту сказку. Дети слушают по-другому, ты не задумывался об этом?
— Дети, дети… Ты бы женился, а, Клод? — Пьер рассмеялся. — Пора бы тебе иметь своих, впрочем, как и мне. Ну, прощай,
