черта! — Баррас возмутился, но не слишком убедительно. — Вот еще, бежать! Я что, сумасшедший — бросить все и бежать!
— Вы наворовали достаточно, чтобы жить припеваючи хоть в Италии, хоть в колониях, хоть даже в Турции, — твердо сказал Штольц. — Мы знаем, что деньги уже ушли из страны. Жадность губит вас, Баррас. Вы постарались не «бросить все», а забрать все с собой. Это нельзя сделать незаметно.
— А вы мне с самого начала не понравились, мсье Штольц. — Баррас закинул ногу на ногу и достал из шкатулки на столике сигару. — Слишком симпатичным выглядите. Мягкий, добрый… Что вам нужно?
— Чтобы вы остались. — Дюпон присел на кушетку рядом с ним и поднес к сигаре Барраса свечу. — Примите бой и победите.
— Это невозможно! — Баррас поперхнулся дымом. — Я сам расправился с якобинцами. Теперь предместья меня не поддержат! А буржуа настроены решительно, они видят, как слаб Конвент. Армия нам нужна на юге, в Вандее, на Рейне, в Италии… Войск просто нет! Роялисты прибыли в Париж, их сотни. Они вернулись и ждут сигнала. И они не будут кричать «Да здравствует король!», они лишь поддержат восстание. Ну, а уж потом придет и их час. Оружия в городе хватает, все висит на волоске, и этот волосок неизбежно лопнет. Я ничего не могу сделать, мои же генералы против меня. Их просто купили, и стоило это недорого — никто не поддерживает Конвент.
— Остужев, посмотрите за шторами — нет ли там чего-нибудь любопытного для господина Барраса?
Александр, посмотрев на кивнувшего Штольца, подошел к окну и обнаружил за шторой свой простреленный чемодан. Он поднял его и поставил у ног Барраса и Дюпона.
— В доме моей любовницы чувствуете себя как у себя дома, Дюпон? — проворчал Баррас. — Это похоже на вас. Эх, знать бы, кого вы представляете.
— Я представляю силу, которая сможет достать вас даже на краю света. Вы никуда не поедете, Баррас. Вот ключ от замка, раскройте чемодан и изучите его содержимое. Вам будет интересно.
Баррас подчинился. Он положил чемодан себе на колени и несколько минут шуршал какими-то бумагами. Остужеву не было их видно, но он понимал, что знать больше, чем приказано, ему запрещено. Наконец Баррас захлопнул крышку и сердито оглядел своих гостей.
— Что ж, вы можете меня и ограбить, и просто убить, можете выставить меня подлецом и вором и отправить на гильотину…
— Да вы и есть подлец и вор, — почти дружелюбно перебил его Дюпон, пуская кольца дыма.
— Идите к черту! Вы предлагаете мне погибнуть или… Или погибнуть. — Баррас нервно барабанил пальцами по чемодану. — Что я могу? Верных людей совсем нет. Я могу… Я могу выпустить из тюрем тех якобинцев, которые согласятся поклясться в верности Конвенту. Из них можно сформировать роту-другую или даже батальон. Против буржуа эти головорезы будут драться насмерть, но их мало! Кроме того, они меня ненавидят.
— Вот за это мы вас и ценим, Баррас! — воскликнул Штольц. — Вот вы уже начали искать и нашли верное решение. Этого мало, но вы придумаете что-нибудь еще.
— Вы меня цените! — передразнил Баррас, и Остужев поразился его самообладанию. Мари права: этот человек был и подлецом, и вором, и распутником, но никак не трусом. — Дешево вы меня цените, если верить содержимому этого чемодана.
— Мы даем вам деньги, потому что свои вы слишком далеко припрятали. — Штольц погрозил пальцем. — Верните свои капиталы и спасайте на них свою жизнь и власть. А это — на первое время.
— Мне не на кого опереться. — Баррас наморщил лоб. — Вокруг воры, взяточники, тайные враги и просто дураки. Вот до чего довела Францию революция! Посадили в тюрьму палачей, и некому стало заниматься государственными делами, потому что палачи успели всем достойным людям отрезать головы.
— Нам пора. — Дюпон поднялся. — Спасайте Францию и себя, Баррас.
— Но вы! — Баррас тоже вскочил и схватил Дюпона за рукав. — Ваша организация, или как вы себя называете, — вы могли бы оказать неоценимую помощь!
— Если мы вступим в дело открыто, открыто проявят себя и наши враги. — Дюпон вырвал руку. — А тогда, мой милый, не только от вас, от страны камня на камне не останется. И не от нее одной. Вам нужно справиться самому. И вот еще: если вас придут купить другие, лучше бы вам их не слушать. Потому что тогда мы больше уже никогда с вами не увидимся. Да вы никого уже не увидите, говоря совсем откровенно. Прощайте.
Дюпон покинул комнату, следом за ним Штольц. Коротко поклонившись, оставил Барраса и Остужев.
«Какой циничный негодяй! — удивлялся он, пока они той же дорогой возвращались в зал. — И вот этот мерзавец управляет самой сильной, самой цивилизованной страной мира! Или — уже не управляет? Кому же я служу?»
На лестнице ему показалось, что по ступенькам вверх пробежала Мари, но в самом ли деле он кого-то видел, Остужев не был уверен. Но в самом деле — кто еще принес в комнату чемодан? Остужев не исключал даже, что она слышала весь разговор. Ему стало интересно — так же лестно отзывалась бы Мари о Баррасе, если бы представляла, каков он на самом деле?
Никто из троих не знал, что в то же самое время, когда они покинули зал для свидания с Баррасом, Жозефина Богарне также отправилась на встречу. Извинившись перед гостями за то, что на минуту покидает их, она поднялась по другой лестнице на третий этаж, где ее ожидал среднего роста лысый мужчина со шрамом на щеке.
— Вы заставляете себя ждать, Жозефина, — негромко сказал он.
— Вы велели мне прийти, когда Баррас исчезнет из зала, — хмурясь, ответила Богарне. — И прежде всего я хочу спросить: вы не могли найти другого времени для нашей встречи? Все это может сильно скомпрометировать меня. Надеюсь, вы не этого добиваетесь?
— Нет, не этого! — Мужчина провел ладонью по ее щеке, Богарне отпрянула. — Не пугайся, крошка. Мне требовалось быть уверенным, что кое-кто не узнает о нашей встрече.
— У Барраса много дел! Мы могли увидеться утром.
— Да нет, не в Баррасе дело. То есть в нем, конечно, тоже, но еще важнее люди, которые прямо сейчас говорят с ним. И кое-кто наверняка обеспечивает им безопасность, следит, чтобы никто не подслушал. Значит, и этот «кое-кто» тоже не узнает о нашей встрече.
— Перестаньте говорить загадками, Колиньи! Я этого не люблю. — Богарне старалась держаться независимо, но это лишь смешило ее собеседника. — Что еще за «кое-кто», что за встреча у Барраса?
— Ну, с кем встреча у Барраса, это не твое дело.
