быстро, насколько это будет возможно. — Дюпон тоже встал. — Оставлять его во Франции было бы просто неблагоразумно в нынешних условиях.
Они раскланялись, и русский ушел. Дюпон вернулся на диван и вопросительно посмотрел на Мари. Она секунду помедлила, потом решилась:
— Начну с Бонапарта. Лейтенант вырос в генерала, выглядит плохо, недоедает.
— Значит, он не сотрудничает с Западным кланом, так, что ли? — Дюпон нахмурился. — М-да, странно все это. Сколько ни наблюдали за ним, никаких связей с арками или англичанами не нашли. Но предмет-то ему передали! Значит, это не западные? Кто же тогда?
Мари пожала плечами.
— Еще он производит впечатление человека, способного на решительные поступки.
— Посоветовать его Баррасу? — вслух подумал Дюпон. — Но мы не знаем, какой у него предмет. Да и вообще, Бонапарт — артиллерист, а Баррасу хорошо бы пехотного генерала, честного и умного.
— Таких не бывает! — улыбнулась Мари.
— Много ты понимаешь! — одернул ее Дюпон. — Бывают и такие, но боюсь, у Барраса их нет. Если восставшие победят, нам придется очень туго. Вслед за этим мятежом буржуа грядет мятеж роялистов, и тогда они возьмут верх. Новый король будет полностью подконтролен аркам, и нас просто начнут душить. Остается лишь надеяться на лучшее.
— Может быть, дать Баррасу льва? — осторожно предложила Мари.
— Ты с ума сошла? Дать предмет Баррасу! Я знаю, ты ему благодарна, что он отомстил за твою семью. Но Баррас не тот человек, которому можно доверить предмет. Что он с ним сделает — совершенно непонятно. К тому же чем ему поможет лев? Храбрости ему и самому не занимать. Баррасу бы еще хоть пару верных батальонов… Так, с Бонапартом мы не то чтобы разобрались, но кое-что становится понятным. Теперь про Остужева.
— В целом он мне понравился. Честный, вроде бы умный. По-французски говорит совершенно без акцента, ну это ты знаешь. — Мари перебралась на диван, и Дюпон приобнял ее. — Если Штольц ручается, почему бы и не попробовать с ним поработать. Но не многовато ли русских? Антон вот вернулся из поездки.
— Двое — это не много, учитывая нашу ситуацию. Тем более что Гаевского вербовал лично я, мне его никто не рекомендовал. А может быть, этот Остужев — беспредметник? — предположил Дюпон. — Вон как у него с языками!
— Нет, — покачала головой Мари. — Антон тоже говорит без акцента. Правда, он совсем молоденьким из дома удрал… В общем, вряд ли. А что ты собираешься поручить Антону?
— Ты не влюбилась случайно? — Дюпон погладил смущенную девушку по голове. — Симпатичный мальчик. Роль ему предстоит забавная: женская. Ты говорила, у Богарне в доме какая-то служанка-воровка, да? Сделай так, чтобы Жозефина поймала ее на краже, ты знаешь как. А потом порекомендуй свою знакомую девочку. У тебя и без того много дел, ты не можешь следить за Баррасом, кроме того, слишком хорошо к нему относишься. — Мари вздрогнула. — Прости, но это так. Пусть Гаевский понаблюдает за домом. А Остужева, скорее всего, я приму к себе. Нам бы только мятеж этот пережить!
Тайная организация, представлявшая собой, по сути, союз контрразведок нескольких стран, вела борьбу с влиянием на европейскую политику арков — полупрозрачной расы человекоподобных существ. Именно Дюпон, немало знавший о них, несколько лет назад сумел добиться внимания ряда высокопоставленных господ и заставил их поверить в страшную угрозу, нависшую над человечеством. Действовать открыто было невозможно — арки наводнили Европу своими агентами, способных натравить на их противников самих монархов. Почувствовав сопротивление, арки стали действовать активнее и, пользуясь тем, что практически полностью контролировали британскую политику, развязали несколько войн. Наконец, была взорвана с помощью спровоцированной ими революции Франция. На людей Дюпона развернули настоящую охоту, и сам он не раз оказывался на волоске от гибели.
— Почему арки хотят заморозить нашу Землю? — тихо спросила Мари. — Убирались бы куда-нибудь в северные края и жили там спокойно.
— Я тебе много раз говорил: они не люди, у них другой разум, и понять их невозможно. Ясно только, что они решили получить всю планету. — Дюпон задумчиво постукивал по полу каблуком. — Скоро у меня встреча с Баррасом. Порекомендовать ему Бонапарта или все-таки не нужно?..
— Ну вот! А я думала, ты снова расскажешь мне про свои приключения, — расстроилась Мари. — Про капитана Кристин, про корабли и южные моря, про далекие времена, про конкистадоров. Скажи, если бы у тебя была возможность, ты бы ушел искать Кристин?
— Не знаю, — вздохнул Дюпон. — Я не уверен, что я ей нужен. Кроме того, на кого я бы оставил тебя? Все так запутано… Кристин в прошлом, и я иногда прикидываю, сколько минуло лет с того момента, как мы расстались, высчитываю ее возраст и в то же время понимаю, как это глупо. В тот год ей было столько-то лет, а через десять лет — на десять лет больше, и так далее, и… Я запутываюсь. Надеюсь, был и такой год, когда Кристин стала старше меня нынешнего.
— Да, чушь какая-то, — согласилась Мари. Она сидела с закрытыми глазами, прижавшись к Дюпону. — Клод, а как ты думаешь, она тебя ищет?
— Откуда мне знать? Может быть, она с командой и кораблем вернулась в то время, откуда мы с ней оба родом, а может быть, случилось что-то другое. А я очень хотел бы знать… Но никто не слышал о корабле «Ла Навидад». Слишком много времени прошло с тех пор.
Мари начала понемногу задремывать, но даже в полудреме удивлялась: как же это так получается, что она сидит рядом с человеком, все современники которого давно умерли? Дюпон родился на Карибских островах, вырос там, стал буканьером — наполовину охотником, наполовину пиратом. Жажда золота столкнула его с арками и повела сквозь порталы из одного времени в другое, по всем океанам и морям. Дюпона любила девушка по имени Кристин, дочь пирата и капитан корабля. Но во время боя раненый Клод упал в портал, а очнувшись, оказался совсем в другом месте и времени.
— А помнишь, ты говорил, что есть такой предмет — пес? — сонно спросила Мари.
— Я его не видел. Но кое-кто слышал про него… — Дюпон потер ключицу, когда-то разрубленную саблей. — Я не уверен насчет его свойств. Возможно, он и правда помогает искать.
— Вдруг этот пес помог бы тебе найти Кристин? Несправедливо, что так получилось. Ей там грустно без тебя.
— Где «там», Мари? — Дюпон усмехнулся, поднялся. — Если Кристин «там», где мы родились, то она уже прожила свою жизнь. Только правильнее говорить не «там», а «тогда». На сегодня ты свободна, отдыхай.
— Пойду залезу в какой-нибудь дом побогаче
