следом. Гуго вглядывался в темные силуэты кустов, угадывая изгибы дороги. Как вдруг Мистраль захрипел, взвился на дубы и повалился набок. Одновременно Гуго почувствовал сильный толчок, почти выбивший его из седла и удар. Земля полетела навстречу, ударила плашмя в бок. Резко перехватило дыхание. Боль прострелила колено. Жеребец бился и хрипел, клацая зубами. Гуго понял, что придавлен конем, и Мистраль отчаянно пытается подняться.
Метнулась быстрая тень, еще одна. Перед самым лицом затоптались ноги в высоких замшевых галошах с загнутыми носками, конские копыта, блестящие от росы — снизу от земли они казались огромными. Под тяжестью хауберга и пытавшегося подняться коня Гуго был беспомощен и беззащитен. Он попытался выдернуть из ремня щита левую руку, чтобы опереться и встать. Но тут краем глаза он увидел стремительно приближающийся меч. Закричал Годфруа. Гуго попытался увернуться. Наверное, то, что произошло в следующую секунду, было чудом. Мистраль дернулся и неуверенно встал, потянув запутавшуюся в стремени ногу рыцаря. Сапог выскользнул, но этого небольшого рывка было достаточно, чтобы оттащить Гуго. Быть, может, всего на пол-локотя, но занесенный меч воткнулся в землю рядом с ключицей, распоров несколько кольчужных колец. В тот же момент нападавший дернулся и упал, подметка его сапога задергалась перед самым носом у Гуго. Еще несколько секунд позади раздавалось топтание копыт и шарканье сапог, лязг мечей, звон сбруи и тяжелое сопение сражавшихся. Потом кто-то рванул в сторону, в кусты, ломая ветки.
Несколько мгновений Гуго лежал, вглядываясь в высокое звездное небо. Впритык к щеке огоньки далеких звезд отражал чужой меч и холодил на шее кожу. Смерть была в сантиметре от шевалье. Почему-то вспомнился седой старик с Вараном в сухой ладони. «Взявший меч от меча и погибнет». И старуха-мусульманка в объятом пламенем доме…
Гуго показалось, что проклятье, как брошенное чьей-то неумолимой рукой копье, просвистело совсем рядом. Он жив, он, несомненно, жив, и, похоже, даже не ранен. Почему? Неужели спасло покаяние? Проклятье пронеслось мимо — может, не навредив ему, а, может, ища новую жертву.
Гуго де Пейен повернулся на бок и с трудом встал. Левый бок прострелило, вдобавок, он подвернул ногу.
— Это была засада. Ты жив? Проклятые сарацины! — Годфруа де Сент-Омер спрыгнул со своего коня и, не выпуская поводьев, протянул Гуго руку.
На земле лежало три тела в коротких халатах и тюрбанах. Один пытался встать. Кто-то из подъехавших слуг нагнулся и рубанул мечом по телу. Мусульманин скорчился и затих.
— Еще несколько убежали. Надо спешить, их может быть больше.
— Наши все живы?
— Ранили моего слугу, возможно, серьезно.
Широкая грудь мула под Роланом раздвинула придорожные кусты, и оруженосец вынырнул из темноты:
— Не догнал. Он ушел. Я побоялся за мула. Вы ранены, господин?
— Не знаю, ушиб ребра.
— Садись на моего Нуазета!
— Где Мистраль?
— Ему не поможешь.
Гуго обернулся. Четырнадцатилетний жеребец, преданный слуга и друг, прошедший под Гуго тысячи километров, теперь не мог сделать и нескольких шагов. Спотыкаясь и припадая на левое колено, конь пытался двигаться по обочине вперед. Гуго рванулся к Мистралю, но острая боль в щиколотке остановила его.
— Что с конем? Он сломал ногу?
— Нет, Гуго, засада! Он напоролся на кол.
Годфруа подсадил Гуго на своего жеребца и вскочил в седло сзади. Кавалькада сорвалась с места. Обернувшись, Гуго увидел, как медленно опустился на колени Мистраль и осторожно лег на дорогу. Из груди торчал обломок обтесанной жерди. Жеребец протяжно заржал и свернул шею набок, словно собирался спать.
Через двадцать минут у Сионских ворот раздался лошадиный топот. Свет факелов выхватил группу людей на взмыленных лошадях. Среди них — два рыцаря на одном боевом коне. Один из шевалье плакал.
Глава восемнадцатая. Тайна железной двери
Утром Ролан с Жюрденом съездили к трупу Мистраля. Уздечка, седло и потник — все, что осталось от боевого друга. После у Гуго было много других лошадей, но никто не заменил Мистраля.
Сам шевалье отлеживался дома. Подниматься по лестнице было очень больно, поэтому, пользуясь отсутствием семьи Роже, Гуго расположился на первом этаже, созерцая вид из окна и фреску. Вызванный лекарь из братства святого Иоанна выявил сильное растяжение связок и перелом двух ребер — похоже, рыцарь сломал их о край собственного щита. Нога в щиколотке распухла вдвое и потемнела. Лекарь оставил вонючую растирку и порошок, велев использовать после молитвы.
Так, в молитвах, растираниях и глотании порошков прошло еще две недели. Брат Жерар де Торн, настоятель обители иоаннитов, пару раз навещал его, утешая духовной беседой. Гуго все больше склонялся к мысли о постриге у госпитальеров. Но тут вернулся граф Гуго Шампанский, отдохнувший и полный идей.
— Друг мой! Сочувствую! Потерять Мистраля… Здесь такого коня не найти.
Гуго кивнул.
— Посмотрим, что можно сделать.
— На Скотном рынке не купишь. Я уже просил поспрашивать у сеньоров. Как строительство замка?
— О-о, даже заложили донжон! — обрадовано известил граф. По всему было видно, что мыслями он и не покидал свой феод: — Крепостная стена — уже под пять футов и столько же в толщину. Здесь море камней! В подвале я обустрою конюшню — как в королевском дворце.
— Мессир, я должен рассказать вам.
Граф Шампанский удивленно вскинул бровь:
— Что еще? Ты принял постриг?
Гуго де Пейен улыбнулся:
— Пока еще нет, мессир. В вашем доме есть фреска…
— Ха! Я, вроде бы, знаю. Царь Соломон.
— Это знак, сеньор Гуго, под ней должен быть тайник.
— Ох, Небеса! — глаза графа бешено заблестели. — Тебе кто-то сказал?
— Нет, взгляните.
Граф Шампанский перевел взгляд на фреску и пол под рукой Суламифи. Тайник, чтобы не упал сын Роже, заложили небольшими камнями.
— Видите Суламифь? Её руку? А у вашей, в руке виноград.
— Святые угодники! Ну?!
— Я многое не говорил вам… я думал.
— Ах ты, хитрец, брат Гуго! Здесь что-то хранилось?
— Ключ. Ключ от двери, которую я не нашел.
Граф разочарованно протяжно вздохнул.
— Но я нашел дверь… странную дверь в подвале Храма Соломона. На ней изображена кисть винограда.
Граф встал, вытер лоб:
— Думаешь, клад?
— Это же подземелья. Неизвестно, что можно найти.
— Нет, я про свой дом. Гуго, мой друг, думаю, этот вечер стоит провести у меня.
Сославшись на плохое самочувствие, Гуго Шампанский приказал никого не принимать. Он хотел позвать слуг, но, подумав, сходил за киркой и лопатой сам.
Юная красавица Суламифь все также тянулась за виноградной кистью, изогнув стройный стан.
— Какая девица! Нужно искать по направлению её руки! — зачем-то напомнил граф.
Он постучал черенком лопаты по каменным плитам, выстилавшим пол. Действительно,
