и не нападал. Я удивилась даже – раскола не возникло. Да, Аида знала, как нас убить, но при том выбирала не угрожать.
– Вы думаете, что Смерть знает? Знает, в чём дело?
– Конечно. – Ряба глянула на Аиду, но не продолжила. Я сразу поняла, что она в чужой голове чего только не нашла – и всякий допрос, случившийся утром, знала тоже. Своё широкое видение Ряба при этом не обращала против, а умудрялась использовать только во благо.
– Прежде чем он поймёт, в чём выгода... пройдёт какое-то время, – Аида пожала плечами. – Но для этого ему и нужно училище.
– Он купил нас, чтобы ставить эксперименты? – испугалась Ужа.
– А зачем ещё? – Пожала плечами Мора.
Пока они выясняли причины, я присела у тела Пожара и ощупала его, сохранившегося лучше других. Когда мы лишили сознания, он совсем стал выглядеть неживым.
– Как их хорошо сшили... – шепнула я сама себе, пытаясь найти ниточки, которые не видела, но которые могли привести меня к Смерти или кому-то ещё. Я не могла пока что доказать, но знала, что извлечение страха не приводило к гибели. Например, в людях этот ресурс возобновлялся, хоть и частично, и всё же пугать можно было до предела – а вот использовать этот страх до конца невозможно физически. Человек без страха опасен для другого и для себя, но не опасен для нас.
Если нечисть жила благодаря чужому страху, но вдруг внутри неё самой обнаружилась боязнь, то вынь её – и кого получишь? Станет она лучше или хуже? Только что есть что?
– Удалось что-нибудь выяснить? – Аида присела на корточки напротив меня.
– Пока нет. Но над ними точно корпели.
– Поэтому меня схватили не сразу?
– Да.
Мы выглядели причудливо: как детективы или судмедэксперты в шесть утра на месте преступления. Я так грезила о попадании в монстро-сериалы, что жизнь буквально начала на них походить – и жанры менялись каждый день. Вчера это был сериал про маньяка, который работает в полиции и метается на два фронта, сегодня – сёстры-охотницы ищут виноватых по делу одержимости уже третий сезон подряд.
– Аида, слушай... Ты кое-что должна знать, – я подняла голову. Хотела сказать ей правду прежде, чем это вменят как обвинение следователи. Исключение, о котором говорил Смерть, вряд ли такое безобидное. – В тот день, когда мы встретились на лестнице, я тайком шарилась по кабинету директрисы.
– Что-то нашла? – обеспокоенно уточнила она.
– Не совсем. Меня там обнаружил Смерть. Вернее, обнаружил меня в тайной комнате.
Я ждала, что Аида засыплет меня вопросами, но она терпеливо ждала полного рассказа с подробностями. Немного путаясь в деталях, сбиваясь и запинаясь, я продолжила.
– Чуть раньше директриса намекнула мне, что выпустить можно только сделав что-то важное, встав на ноги как нечисть. Тогда я была зациклена на тебе, то есть на наших ссорах. И поэтому пошла в кабинет. Застала директрису в тайнике младеницей, кажется, у неё возникли какие-то проблемы с управлением временем...
– Она ослабла, – Аида махнула рукой на утекающий в лес туман. – Скорее всего, больше не может вернуться в возраст, где полна сил.
– Смерть этим пользуется? – произнесла я, и вопрос повис в воздухе. – Или он это как-то спровоцировал.
– Так что случилось в кабинете?
– Смерть поймал меня, а я притворилась директрисой, накинув её пиджак. Там было темно. Он спросил, всё ли готово к обряду, и упомянул какую-то девушку... которую они к чему-то готовили...
Аида застыла. Её лицо непривычно исказилось, будто она испугалась того, что опасения подтвердились или сошлись с угрозами Смерти на утреннем допросе. Им и правда пришлось выждать пару дней, прежде чем придумать историю, которую поставили Аиде в укор. И у неё точно заканчивалось время, а я всё тянула и тянула.
– Я думала, что той девушкой-для-ритуала была я, – я посмеялась, но она лишь огорчилась.
– Слава этому вашему Кошмару, что это не ты.
– Аида, – я протянула руку ей. – Если они вытащили тебя из пустыни только для того, чтобы во всём подставить, значит твоё видение страха в существах не причём. Ты ведь открыла его в себе недавно?
Она кивнула и приняла мою руку, но как-то неудобно и неумело, сжала правую ладонь – левой, и от этого соприкосновение получилось кривым-ломанным, и всё остальное, что выстраивалось между нами.
– Тогда ты ни в чём не виновата. Если тебя толкнули к этому убийству, мы узнаем об этом. – Я шлёпнула второй рукой ладонью по животу Пожара, и сразу же засомневалась. – Ну, как-нибудь. Типа того.
– Ещё не поняла ничего о себе? – Аида удивилась. – Ты видишь связи везде, где их можно протянуть, и, кстати, с каждым днём становишься в этом всё лучше и лучше.
Она произнесла это громче других своих слов, и поэтому девочки тоже услышали её догадку.
– У Плетёны есть суперсилы! – радостно взвизгнула Ряба. – Мы спасены!
Я смущённо засмеялась и замотала головой, мол, куда уж моим догадкам до гипноза, тени, кислоты из слюны, живым рисункам и прочему.
Пожар захрипел, приходя в себя, и Аида вновь рывком распустила свои волосы и воткнула кинжал во второй его глаз.
– Так и ходи, – заметила я и достала её оковы из кармана. – Выглядит опасно, роскошно и маску не закрепить.
14. Расследование ведёт монстриц, или наоборот
Мы встретили следователей у порога училища, и, благо, они не знали, кто мы такие. Общим голосованием было решено всё же вернуть маску Аиде на лицо, но подделать её. Ужа пообещала быстро и в точности перерисовать вещь – но уже без магических свойств, которые будут препятствовать её жертве говорить. Настоящую маску припрячем, а фальшивую вернём на место. В способностях Ужи я не сомневалась, а вот в своих – ещё как.
Аида попыталась уверить меня, что я получше всех этих следователей. Мы остановились недалеко от забора под моросящим дождём и старательно делали вид, что делаем разминку перед занятиями физкультуры – мы в среднем выглядели по-спортивному. Вслух не говорили, но чат «Уборщицы Ужаса» не замолкал.
