тебе?
– Спасибо, добрый человек, но мне совсем не тяжело, – засмеялась девушка, которую тронули цветастые комплименты.
– И всё же, – продолжил настаивать торговец, принимая ношу из рук ассистентки шамана. – Какое же жёсткое сердце позволило так надрываться непосильным грузом столь прекрасному, изящному цветку?
– Вон мой учитель. – Чуть зардевшаяся Сиу Лин указала на фокусника, склонившегося над прилавком и придирчиво щупавшего ткани.
– Такая молодая, такая очаровательная девушка, нежная красота которой затмевает солнце, – продолжал лить патоку купчик. – И как же получилось, что в такой чудесной головке сосредоточено столько мудрости, чтобы найти себе такого знающего Учителя, и как же твоё сердечко вмещает столько доброты, чтобы во всём помогать старому Наставнику?!
– Ну что Вы, я самая обычная! – Щёки девушки уже просто пылали.
– Как же ты смогла своими неповторимыми качествами, о чудеснейшая, растопить моё чёрствое сердце! – Казалось, что похвальбы изливаются из торговца сплошным потоком. – Знаешь, о грациознейшая, мне пришла одна дельная мысль! Давай я, недостойнейший, помогу тебе выбрать подарок для твоего Учителя! Пойдём! Тут недалеко мой склад, в котором я держу товар: великолепные ковры, один из которых ты сможешь вручить своему мудрейшему Наставнику, которым я так восхищаюсь, ведь именно он смог огранить такой сверкающий бриллиант, как ты, о отрада моих очей! И там же, о ярчайшая звезда моего сердца, идущая по пути познания науки и жизни, у меня в каморке стоит целый мешок, из которого я тебе наисладчайших засахаренных ягодок барбарыса отсыплю!
Купец засеменил вглубь рынка, постоянно оглядываясь и удерживая на лице улыбку, сладостью соперничающую с пахлавой. А ученица шамана, глаза которой сверкали торжествующим восторгом, щёки алели невыразимым смущением, а голова была до такой степени переполнена многословной медовой трескотнёй, что в ней помещалась лишь одна, приправленная лёгкой горечью мысль: «Наука-то – есть, а вот жизни никакой и нету». Девушка, казалось, ничего не замечала вокруг и могла лишь безропотно следовать за велеречивым проводником да подспудно искать на губах привкус несуществующей сладости.
Так и шли они по запутанному лабиринту лавок тряпичного ряда, пока наконец не добрели до высокой, чуть облезшей, когда-то белёной охряной побелкой стены с прорезанными в ней однообразными арочными проёмами, перекрытыми массивными складскими воротами. В каких-то воротах были выпилены небольшие калитки. Некоторые были глухими. А иные могли похвастаться малюсенькими окошками, сделанными с таким расчётом, что и ребёнок не смог бы просунуть туда головы.
Остановившись у узкой дверцы не выделяющегося среди прочих склада, торговец оглянулся, примечая, нет ли кого вокруг, побарабанил по толстым доскам условным стуком и, когда через пару мгновений внутри лязгнул отодвинутый засов, отворил потихоньку калитку, пропустив в тишину склада всё так же находящуюся в каком-то мечтательном состоянии гостью, а потом вновь огляделся и зашёл вслед за нею как тень.
Глазам Сиу Лин понадобилось несколько мгновений для того, чтобы привыкнуть к переходу с яркой солнечной улицы в пыльную полутьму лабаза. Она успела лишь мельком увидеть гору свёрнутых в рулон ковров, как вдруг услышала стук засова на двери, которая отрезала её от внешнего мира. Девушка, вдруг как будто очнувшись от морока, попыталась защититься шаманской песней. Однако мгновенно пересохшее горло смогло выдать лишь тусклый сип, не впечатливший духов, а потому никак не повлиявший на окружающий мир. Секундой позже она ощутила, что её держат крепкие руки, а глубоко в рот запихивают какую-то мерзко пахнущую затхлостью дерюгу. Ученица шамана попыталась вывернуться из стального захвата, но хрупкое телосложение не впечатлило похитителя.
– Не дёргайся, детка! – сказал держащий её сзади торговец коврами, из каркающего голоса которого полностью испарились все слащавые нотки. – Иначе я не просто передам тебя заказчику, а оттащу в каморку и… – Тут туркестанец склонился прямо к её уху и зашипел слова, от которых в застывших глазах Сиу Лин сперва отразилось непонимание, потом страх, а затем брезгливое неприятие. – …и главное, что после этого твоя ценность для гарема ни капли не упадёт! – закончил свои угрозы купец. На секунду задумался и, глумливо осклабившись, добавил: – Хотя… Быть может, ты нужна моему нанимателю совсем не для утех, мало ли что придёт в голову этому европейцу. Тайму́р, – сказал куда-то в сторону похититель, – разыщи потемнее накидку, чтоб её нашей красотке на головку надеть, а то ведь она может слишком много увидеть.
– А сто́ит ли, Сахи́р? – ответил незнакомый голос с тем же акцентом, что и у торговца. – Думаю, наша пташка уже не выпорхнет из клетки, которую приготовил для неё наш рыбоокий заказчик.
Сиу Лин почувствовала неприятный тычок в спину и непроизвольно сделала полшажка вперёд, между ней и мерзким похитителем неожиданно возник стул, на который ей пришлось опуститься, потому что те же сильные руки начали давить ей на плечи.
Торговец коврами скупыми, явно привычными ему движениями связал пленницу, примотал её ступни к ножкам, а руки захлестнул за спиной хитрым давящим узлом, от которого у девушки мгновенно онемели кисти.
– Сахир, – обратился к товарищу второй похититель. – Я думаю, что нужно вытащить кляп из её рта. Возможно, будущий хозяин захочет поговорить с ней. Кстати, сходи за ним, передай, что товар на месте.
– Ты помнишь мои слова, птичка? – вкрадчивым полушёпотом сказал Сахир, склонившись к её уху. – Без фокусов мне тут! Ни звука!
Пленница явственно почувствовала исходящие от купца запахи: кисловатый винный перегар, застарелый пот преющего под стёганым халатом тела и лёгкую, но неприятную вонь нездоровых зубов. Помолчав буквально миг, сглатывая вязкую слюну и стараясь унять тошноту, она нехотя кивнула, втайне надеясь применить свой дар, о котором работорговцы явно и не подозревали.
– Не буду, – прохрипела Сиу Лин, лишь только вонючая тряпка покинула её рот. – Да и что толку надрываться в закрытом глухом лабазе, когда вокруг, скорее всего, никого, – с едва заметной ноткой презрения прошептала она.
Наконец вышедший из-за спины связанной девушки Сахир протопал к противоположной стене. В ней были обустроены такие же ворота, как и те, через которые они зашли со стороны рынка, но ведущие наружу, на широкий проезжий бульвар, вдоль которого издревле селились богатые купцы, а праздные мещане любили совершать променад, встречая знакомых и делясь с ними досужими сплетнями. Сбросив засов и приоткрыв отчаянно заскрипевшие створки, торговец протиснулся между ними и быстро захлопнул от греха подальше тяжёлые ворота.
Установилась напряжённая тишина. На сумрачном складе вообще ничего не происходило. Минута
