проходила за минутой, пока, наконец, пленница неожиданно не поймала себя на мысли, что отчего-то ждёт возвращения своего пленителя.
– Где же твой товарищ? – бросила девушка, пытаясь скрыть небольшую дрожь за насмешливыми нотками.
– Лучше не связывайся с ним, Сахир – плохой человек и пьяница, – задумчиво изрёк Таймур, внешне выгодно отличавшийся от своего подельника подчёркнутой чистоплотностью и более тонкими, чем-то даже красивыми чертами лица. – Если бы не обстоятельства, – продолжил он, – я, возможно, не стал бы отдавать тебя покупателю. – Торговец оторвался от глаз Сиу Лин и внимательно, как-то липко скользнул взглядом по стройной фигурке, выгодно очерченной связывающими её путами.
– И что же это за обстоятельства? – с подчёркнутым безразличием осведомилась пленница.
– Твой покупатель – страшный человек.
– Тоже мне, наследники Чингисхана, – презрительно бросила ученица шамана и отвернулась. – Заказчика испугались.
Таймур вздохнул. Вновь установилась тишина.
– У тебя есть деньги? – равнодушным тоном осведомился туркестанец после недолгого молчания.
– Хочешь продать мне свободу?
– Может, и так.
– В кошельке на поясе, – с вызовом сказала Сиу Лин, указав подбородком, где тот находится.
Работорговец протянул руку и сорвал с девушки незаметный плотный мешочек, высыпал крупные кругляшки с квадратным отверстием посередине, попробовал одну из монет на зуб и, удовлетворённо хмыкнув, ссыпал добычу к себе в карман.
– Иии? – удивлённо протянула Сиу Лин.
Таймур молча отвернулся.
– Пф! – фыркнула пленница и тоже отвернулась.
В лабазе вновь повисла тишина.
Наконец заскрипела на этот раз намного шире распахнувшаяся створка, и внутрь, низко кланяясь, вперёд задом вошёл Сахир.
– А вот и обещанный товар, взгляните, господин! – Знакомый мёд опять лился из уст работорговца.
В проёме показалась статная фигура. Сиу Лин никак не могла разглядеть лица незнакомца, так как для её привыкших к полутьме лабаза глазам он казался лишь тенью, стоящей на фоне врывающихся снаружи ярких лучей солнца, в которых медленно оседала поднятая сквозняком мелкая шерстяная пыль.
– Проходите, молодой господин! – подобострастно и чуть подрагивающе мурлыкал купец, явно опасавшийся заказчика.
Наконец, вошедший шагнул из снопа света в складскую тень, и девушка увидела точёное лицо до такой степени красивого какой-то потусторонней красотой белокожего молодого человека, что заготовленные резкие слова испарились из её головы. Юноша, открыто улыбавшийся не только губами, но даже глазами, да и вообще всем лицом, только приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, как вдруг снаружи послышался чей-то резкий возглас:
– Да вы с ума сошли? Это же шаман! – раздражение так и слышалось в старчески глухом, имевшем неуловимо лёгкий акцент голосе человека, скрывавшегося за приоткрытой воро́тиной. – Быстро закройте ей рот!
Сахир, как оказалось, стелил свои поклоны не для вошедшего молодого красавца, до передвижений которого ему и дела не было. Работорговец прислуживался перед неизвестным стариком, ни лица, ни фигуры которого девушка так и не увидала.
И вот Сиу Лин, приготовившаяся было уже зубами вцепиться в руку первому, кто снова захочет запихнуть в неё прежнюю тухлую тряпку, вдруг услышала нарастающую мелодию шаманской флейты, текущую со стороны рынка.
– Уходим! – раздалось из-за приоткрытых ворот, и метнувшаяся рука безо всякого почтения ухватила красавчика за рукав, словно куклу, вытянув его наружу.
Устремившегося было следом за нанимателем Сахира остановил резкий окрик неудавшегося покупателя:
– Куда! Приберитесь здесь, недоумки!
Торговец, спав с лица, с трудом захлопнул ворота, наложил на них тяжёлый засов и обернулся к ученице шамана с очень недоброй улыбкой на лице.
– Я тебя предупреждал, дрянь! – зашипел он. – Слышала? Заказчику ты больше не нужна! – И продолжил своим медовым, вкрадчивым полушёпотом: – Теперь мы немного поиграем.
Простенькая шаманская мелодия уже буквально громыхала, придавая ученице всё больше и больше сил.
Таймур, до того сидевший без движения, резко встал, и упавший луч света, пробивающийся из небольшого продуха, осветил его лицо, искажённое предвкушающей ухмылкой.
Но работорговцы не успели сделать и шага в сторону пленницы, как вдруг девушка запела звонким и одновременно мощным голосом, повторяя за флейтой незатейливый переливчатый мотивчик. В глазах похитителей что-то мелькнуло, будто их тронутые тленом души мгновенно покинули свои пристанища, и они кулями рухнули на пол.
Даже когда флейта Фанг Хэ умолкла, Сиу Лин не прекращала петь, всё сильнее и сильнее закручивая свои переливы.
И вот, когда совсем уже не оставалось сил, она услышала, как за спиной будто бы взорвался жутко диссонирующий аккорд, с грохотом упал засов, и в отворившейся калитке возник силуэт её старого учителя.
* * *
– Ну и где твои барбарысовые ягодки? – будто вбивая гвозди, выплёвывала слова в осоловевшее лицо начавшего приходить в себя работорговца склонившаяся над ним освобождённая пленница.
– Э-э-э… – только и смог выдавить из себя Сахир, ошалевший от такой быстрой перемены своего положения. – Добрейшая госпожа! – быстро сориентировался купец, и его слова переполнились прежним мёдом. – Произошла чудовищная ошибка! – Раболепно согнувшийся туркестанец буквально воткнулся лбом в пыльный камень пола. – Сможет ли прекраснейшая когда-нибудь простить своего неразумного слугу? – заискивающе продолжил торговец, на карачках подползая к ученице шамана, в попытке облобызать кончик её туфелек. Сиу Лин, нависавшая бесстрастной ледяной горою над унижавшимся хитрецом, ткнула того мыском в кончик носа, лишь только он приблизился, и брезгливо отстранилась от похитителя, начавшего размазывать по лицу хлынувшую кровь.
Всё это время остававшийся в тени Фанг Хэ, с лёгкой и немного отстранённой улыбкой наблюдавший за подхалимскими пертурбациями торговца коврами, вдруг насторожился, услышав за воротами какое-то движение.
– Что тут происходит? – громыхнул усиленный чарами голос ротмистра Рыжкова, быстро вошедшего со стороны рынка через настежь распахнутую им калитку и уставившегося на окровавленное лицо согнувшегося в три погибели, тихо подвывающего несчастного купца.
* * *
День начальника третьего отделения Н-ской уездной жандармерии не задался с самого утра. Сперва произошло за все годы службы невиданное: Антон Владимирович проспал. Как такое могло случиться и почему домашние даже не попытались поднять с кровати опаздывающего на службу ротмистра – бог весть. На́быстро собравшийся Рыжков успел лишь сбрызнуть холодной водой отёкшее от беспокойного сна лицо, довольно халатно побрить отросшую за ночь щетину, запрыгнуть в приготовленный с вечера повседневный мундир и быстрым шагом, стараясь не сорваться на трусцу, поспешить на службу, благо его дом находился буквально в двух шагах от особняка управления.
Когда часы на фасаде уже пробили четверть десятого, заспанный Рыжков ввалился в приёмную, где его уже
