как-то разом исчезла вся придурковатость. Даже рога потускнели и пятак побледнел.
— Я тут чего подумал-то… Домой хочу, в Сочи. Там хорошо… Там железнодорожный вокзал, Художественный музей, парк «Ривьера», дача Сталина, санаторий им. Орджоникидзе, чайки, девки в купальниках… Всекаете? Ну ты-то, Януш, точно, да?
— К делу, — прервал черта привратник.
Черт подпрыгнул совсем близко к компании, правда, старательно избегая эльфийки — светлой магией от нее фонило знатно. И зашептал:
— Давайте вот как. Я вам все как на духу — весь расклад: кто что замышляет, как всех победить. А потом вы меня с собой забираете. Вашей совместной магии хватит на заклинание перехода, а у Са Урончика нашего отбирать эгрегор тьмы, чтоб магии на заклинание хватило — это как чурчхеллу у грузина забрать. Ну или там бешбармак у казаха. Или…
— Там че, правда так много магии надо? — изумился привратник, прерывая гастрономические ассоциации.
Черт посмотрел на него долгим сосредоточенным взглядом и очень тяжело вздохнул.
— Я вообще никак в соображение не возьму, как такие недоумки, как вы, дошли до первого босса и захватили его замок. Зоя Валерьяновна, мое почтение, вас в виду я не имел. Вы — наше всё! Наша гордость, радость, опора и геморрой.
— Договорисся, — погрозила ему кулаком Зоя Валерьяновна, и черт мило шаркнул ножкой.
— Из песни слов не выкинешь, ежели они не матерные, — скромно сказал он. — Ну так что, по рукам? Мы вместе побеждаем вражину, а потом возьмемся за потные ладошки и отправимся и мир иной… кхм… другой.
— Сгинь, — сказал привратник, не сильно обращая внимания на кривляния черта, — нам посовещаться надо.
— Силь ву пля! — спаясничал черт и снова с тихим хлопком исчез.
— Никогда! Никогда я не доверюсь силам зла! Я спою песнь печальную, долгую и прекрасную, и Са Урон будет повержен!
— Еще б я всяким чертям доверяла! Тьфу, попа на него нету! Нашенского! С попадьей!
— А я бы послушал. Чего нам стоит его с собой прихватить? Может, он правду говорит? — дернул плечом лич.
Ссаныч отчаянно драл когтями гобелен с пастушкой и овечками. То ли ему не нравились пасторальные картинки, то ли так он выражал свое отношение к происходящему — кто их, этих котов, знает? У них в мозгах, кроме мурчалок, и нет толком ничего, даже если они страшные и жутко ядовитые Кат Ши.
Зерриканки кривились и напрягались. Черт им не нравился. Они, как очень профессиональные воительницы, понимали, что с ним не все так просто. Он их чем-то напрягал, а чем — непонятно.
— Ну так чего? Шлём его обратно?
— Шлите, шлите, только в окошко посмотрите. Пока вы тут треплетесь, эгрегор света гаснет. Чуешь, светлая? — вякнул где-то совсем близко черт, оставаясь невидимым. Он, видимо, и не собирался оставлять честную компанию наедине, без своего чуткого надзора.
Галаэнхриель и правда как-то потускнела. Даже белое платьишко ее больше не светилось нежным кружевом.
Все кинулись к окну. Картина, открывшаяся им, была совсем не радостной.
…Поганые орки налетели ордой, как черный тайфун налетает на безмятежный морской берег. Там, где раньше цвели дивные цветы и спели сочные ягоды на виноградных лозах, теперь стоял плач пленных и дебильный орочий смех. Разруха у орков была и в головах, и в клозетах, поэтому они щедро делились с окружающим миром тем, что имели. Гадили они вдохновенно и с выдумкой. От такого напора светлая магия с тихим пшиком скукоживалась. Оркам, конечно, светлая магия тоже особого удовольствия не доставляла, но орки — они такие, их и оглоблей не убьешь. Редкие светлые заклинания, выброшенные против них местными жителями, тоже особо толку не давали. А причина была проста: эгрегор тьмы на шее Са Урона глушил светлую магию и наполнял невиданными силами армию тьмы. Как ни парадоксально, но в могущественности эгрегора прямо поучаствовала Зоя Валерьяновна со своим энерговампиризмом. Эгрегор до сих пор перерабатывал тьму ее сущности и никак не мог справиться, поэтому радостно расплескивал темную магию вокруг себя.
Орочьи отряды с большой скоростью продвигались вперед, прямо по направлению к замку. И это было неотвратимо. Рыдали пленные, связанные и уводимые бог знает куда. Жалобно мекали и бекали священные лани — будущий шашлык на орочьих пирах. Виноградные кисти уже сейчас начали превращаться в сивуху, а на огородиках вместо картошки и морковки зацвела конопля. Разложение шло полным ходом.
На глазах у всей честной компании Наместник Темного Лорда на вороном коне, капитан Федрыщев на невнятном коне в яблоках и Са Урон на самом мускулистом мерине подъехали к стенам замка.
— Выходи, Светлая Княгиня, на нечестный бой! — загрохотал Са Урон из-под железного шлема. И поднял руку с мечом вверх. Не знаю, зачем. Похвастаться, наверное. Кто ж будет выходить из дома к мужику с мечом по доброй воле? Это надо совсем мозгов не иметь.
— Вот огурец недосоленный! Жеваная морковь! Шпинат мятый! — проговорил Януш и нетерпеливым жестом подхватил эльфийку за талию — она уж было сунулась идти на праведный бой.
— Одна? К трем мужикам? — возмутился привратник, и эльфийка счастливо улыбнулась.
— А если один бы мужик был — отпустил? — по-женски коварно спросила она.
— Никогда! — ответил Януш. И это был правильный ответ.
— Делать-то чего-то надо, Галочка, — растерянно сказала Зоя Валерьяновна, стоя у шторки и запуская глазенапа в окно. Наместник Темного Лорда, будто что-то почуяв, поднял головенку вверх и заприметил Зою Валерьяновну. Не удержался, послал эльфийской красавице воздушный поцелуй. Зоя Валерьяновна погрозила ему кулаком и грозно закрыла шторки.
— Я вам вот чего предлагаю. Сейчас мы все быстренько уйдем, а потом всех их выловим поодиночке и победим. А как победим, так и домой отправимся, а? Ну что, мать, скажешь? — серьезно спросил черт. Он даже паясничать перестал.
— Отдать земли силам зла? На это не согласна я! — гордо отвергла предложение светлая княгиня.
— А ты спой, цветик, не стыдись, — снова осклабился черт. — И погляди, как ты против них сражаться будешь. Тебе светлая магия нужна вокруг, а ее тут хрен да маленько.
На это эльфийка вдохновленно закрыла глаза и запела:
— Уходи, супостат коварный, куда-нибудь в леса глухие! Тьмой овеянный, злобой своей рожденный! Свали на фиг, дурачина безмозглая, и дружков своих кретинов с собой прихвати! — не выдержала под конец Галаэнхриель, сбившись с высокого пафосного слога на обычный, среднеорочий.
— Ой, — сказала она и закрыла ладошкой рот. Эманации светлой магии и правда перестали перетекать в пространстве, как блеск новогодней мишуры.
— Ну а я что говорю? А? Ничего у вас сейчас не получится! Вот, глядите, план тут у меня имеется.
Черт
