смысле «беспокойство»?! Я буду жаловаться! – решил поскандалить приказчик.
– А что Вы там говорили про «двойную бухгалтерию»? – с невинным видом поинтересовался Антон Владимирович у начальника первого отделения.
– Да-с! Тут, наверное, фискалам нужно сообщить, – задумчиво протянул Журбин.
– Ага! В рамках межведомственного взаимодействия, – подтвердил ротмистр.
– Г-г-г-господа! – вновь стал заикаться Вожжинский. – Это какое-то недоразумение, г-г-господа! Я не это имел в виду!
– В таком случае честь имею! – Журбин скрылся за дверью.
Ротмистр молча козырнул и скрылся вслед за подполковником.
– Смотри у меня! – пальцем пригрозил приказчику Егоров и развернулся вслед начальству.
– Ой, что же это я! – Вожжинский полез во внутренний карман сюртука и, выудив оттуда красненькую, попытался догнать адъютанта и аккуратно, с видом пренаивнейшим, сунуть ему купюру.
– Ух, я тебя за это, – замахнулся Егоров на приказчика, явно привыкшего решать все вопросы исконно-посконным способом. – Сгинь, чтоб я тебя не видел.
Жандармы удалились, а растерянный Данила Васильевич так и остался стоять в ступоре, машинально комкая в руках сотенную.
* * *
– Итак, какие ещё могут быть предположения? – начал вслух размышлять Журбин, придерживаясь за борт раскачивающейся на ухабах пролётки. – У нас остаются бабка, нотариус, помещица и шаман.
– Трёх последних, насколько я понимаю, мы вычеркнули из списка? – продолжил за него ротмистр. – И если бабушка окажется невиновна, то боюсь, наша версия с телеграммами в качестве первопричины поджога окажется несостоятельной.
– Тааак. Посмотрим. Адрес бабки… – Подполковник достал депеши и отыскал среди них нужную:
Юрию Мокиевичу Фрейндалову.
Москва, Чистопрудный бвр, доходный дом Вашкова.
Буду завтра первым экспрессом. Встречай. Твоя бабушка.
Рита Дмитриевна Фрейндалова.
Московской губернии Н-ск. Малая Посадская.
– Это вроде недалеко, – с сомнением пробормотал Журбин.
– Да, в двух кварталах от Вокзальной площади, – подтвердил Антон Владимирович.
– Знаешь, Малую Посадскую? – спросил у подчинённого подполковник и, дождавшись положительного ответа, приказал: – Гони туда!
* * *
– Рита Дмитриевна, да побойтесь же Бога! – увещевал весьма приятную, хрупкую даму в старомодном платье с турнюром выглядящий весьма гротескно на контрасте с нею пузатый великан со всклокоченной бородой, прилизанными волосами и тонким носом, совершенно не идущем к его мясистым чертам лица.
– Господин Кну́тов! – Голос женщины малость дребезжал, выдавая в ней заядлую курильщицу. – Я давала Вам в долг на приданое к свадьбе Вашей дочери. Теперь же у меня самой возникли обстоятельства… Требующие вложения немалых средств.
– Но, Рита Дмитриевна, Вы же требуете ещё и процентов! – захлебнулся гигант. – Я не соберу требуемой суммы, даже если прямо сейчас распродам всё что вложено в дело!
– Парамон Игнатьевич! Вы просто играете с моим терпением!
– Не губите, госпожа Фрейндалова! – Грузный человек приготовился бухнуться на колени перед маленькой женщиной.
– Ну, если слово купеческое для вас ничего не значит. – Разочарование в её голосе могло бы остудить воздух в запущенном саду, где и происходил неприятный разговор.
– Вы меня губите, Рита Дмитриевна! – прошептал Кнутов.
Тут внезапно скрипнула калитка, и вошедшие жандармы застали несчастного должника уже стоящим на коленях перед хозяйкой дома. Парамон Игнатьевич с видимым трудом поднялся, и смущение, первоначально промелькнувшее на его лице, быстро сменилось насупленным подозрением.
– Это ещё кто такие?
– Н-ское жандармское управление, подполковник Журбин! – представился начальник первого отделения.
– Ротмистр Рыжков!
– Поручик Егоров! – Адъютант даже козырнул престарелой даме.
– Госпожа Фрейндалова? – осведомился Антон Владимировичем официальным тоном.
– Чем могу помочь? – Казалось, от высокомерного тона хозяйки сада начинали скукоживаться листья сирени, под которой она стояла.
– Подскажите, это Ваша депеша? – протянул бланк Журбин.
– Так и есть, – подтвердила Рита Дмитриевна, надев на кончик носа крошечные очки и внимательно изучив свою телеграмму. – Откуда она у вас?
– К сожалению, на почте произошло трагическое происшествие, в результате которого Ваше послание, в числе прочих, не было передано по назначению.
– Это весьма прискорбно, однако чего Вы хотите от меня?
– Дело в том, что именно Ваша телеграмма была в работе у служащего почтамта, погибшего в тот момент, когда несчастный выстукивал её текст на телеграфном ключе, – немного покривил против истины Рыжков.
– Я всё ещё ничего не понимаю. – Старушка переводила недоумевающий взгляд с одного жандарма на другого.
– Мы предполагаем, что смерть телеграфиста как-то связана с одной из тех телеграмм, с которыми он работал в тот момент, – вновь включился в разговор Журбин.
– Неужто вы меня подозреваете? – растерянно воскликнула Фрейндалова. – Что же я, по-вашему, написала послание внуку, заплатила по две копейки за слово, а после передумала, прокралась в служебное помещение и бросилась с ножом на телеграфиста? – растерянность Риты Дмитриевны сменилось возмущением. – Кнутов, Вы это слышите?
– Я бы вас попросил, господа! – набычился гигант и сделал шаг в сторону жандармов.
– Не забывайтесь. – Рыжков повернулся к купцу, явно настроенному выпроводить жандармов и, щёлкнув пальцами, зажёг у себя в руке энергетическую плеть, орудие безвредное, но довольно болезненное, – самое то, чтобы охолонить агрессивного простеца.
– Парамон, постой, – быстро сообразившая, что к чему, Рита Дмитриевна встала между жандармами и продолжавшим напирать тугодумом Кнутовым. – Постой же, тебе говорят! Господин кудесник всего лишь хочет поговорить.
– Весьма верное решение, – одобрил Рыжков остановившегося престарелого богатыря, обратившего, наконец-то, внимание на лёгкий треск зеленоватой плети, уже приготовившейся сплясать по его бокам.
– Поди-ка ты, Парамоша, в дом! – ласковым голосом отослала своего «защитника» Фрейндалова, и тот покорно поплёлся по едва видной дорожке, сердито бурча что-то невразумительное себе под нос, и скрылся в доме, спрятавшемся среди диких зарослей давно не пиленных кустов старой сирени.
– Итак! – Рыжков развеял плеть. – Что Вы имеете сообщить о смысле Вашего послания?
– А что именно, господа, вам показалось таким подозрительным в моей простой депеше? Бабушка намерена посетить внука и загодя предупреждает о своём приезде.
– Пока мы не застали Вашу некрасивую сцену с умоляющим Кнутовым, это была обычная проверка.
– Что же, придётся объясниться. – Из старухи как будто бы вытащили стержень, плечи её опустились, взгляд расфокусировался, и тусклым голосом она начала: – Дело в том, что мой внук и единственный наследник, Юрий Фрейндалов, уже тому три года
