и закрестили учредителя преисподней так, что тот еле убежал, с сынком под мышкой.
— Слабак ты, — с презрением сказал юноша. — Тоже мне дьявол… надо было дать им бой!
Эгоист и неблагодарная сволочь — это разные психотипы. Дьявол списал слова сына на эгоизм, унес его в Саяны, и там, на магическом костре, научил варить лекарство от мигрени. Сын-волшебник нарёк препарат возбудителем. Стоило брызнуть на кожу капельку зелья, — и женщин одолевало лютое половое желание. И сексуальный охальник их любил, любил, любил… А хитрый дьявол пользовался скрытыми эффектами магических духов, меняющих порядок вещей.
Волшебник шагал по своей необъятной родине, творил чудеса и имел всех встречных девиц. Слава бежала сначала за кудесником, а потом и впереди него. Ахая и охая.
* * *
Любое волшебство не возникает просто так, от взмаха руки или другой человеческой энергии. То бишь энергия хомо сапиенс магию производить не способна в силу законов мироздания. К появлению любых чудес — причастен кто-то из потустороннего мира! Так в ста случаях из ста. Однако, всякий чудотворец — это народный герой, и источник происхождения силы никого не волнует. Кроме Церкви. Обычно священники ставят сотворителя чудес перед фактом: кто не с нами, тот против нас. Старец с церковью дружил, и посему его волшебство было объявлено богоизбранным.
Итак, шёл-шёл чудотворец, и дошёл до стольного града Санкт-Петербурга. Он был принят и обласкан при Дворе, правда, зачем, старец и сам вначале не въехал. Потом дошло.
Волшебство — это не равнобедренный треугольник, и имеет столько углов, сколько захочет. А не захочет, так заставим. Ну, или попросим. Папа-дьявол радовался успехам своего ребёнка, и готовил его в преемники. В преисподней молятся на насилие, поэтому стать местной иконой довольно просто, ведь ломать не строить. И не важно что именно под слом — дом, семья, нервная система или государственный строй…
Старец в итоге сломал всё и везде. Нахрен.
* * *
Незадолго до 1917 года, томный вечер свёл в кабаке волшебника и французского гувернёра. Они накушались водки с пивом, и съели пуд соли. И подружились настолько, что Мориц стал доверенным камердинером. Француз взял на себя бытовую заботу о треклятом старце: чистил ему галоши, подавал обед и таскал девок из публичного дома. Он всюду ездил за волшебником и был в курсе его дел. Всё видел и всё знал. Ухаживал за чудотворцем и наблюдал, как возбудитель в умелых руках меняет мир.
Возбудитель теперь не только брызгали, а также пили и нюхали, им мазались, мылись и даже кололи в вену… макали как соус и добавляли в салаты. В итоге произошла Первая мировая война… а параллельно уничтожению наций — шабаш на костях славянского народа. Апофеозом возбуждений стал приход Антихриста, замаскированного под Мессию. Русского царя убили, и транспортировали монаршую душу в геенну.
— Пора валить! — актуальность клича никогда не была под вопросом, для волшебников из числа мерзавцев тем паче. Старец ушёл следом за царём.
Когда старец уехал в иной мир на ПМЖ — то Мориц записал по-французски рецепт зелья для потомков, и зарыл клочок бумажки в саду (в стеклянной банке), у кривого дерева. Потом камердинер затерялся в Истории, как и закопанный им рецепт.
* * *
Спустя сто лет, дурман возбудителя целиком растворился в кислороде. Однако, добро и зло всегда ходят парой. Некий блондинистый студент, лазая на просторах Сети — нашёл магический рецепт в открытом доступе, на одном из форумов для ботаников.
— Супер! — воскликнул студент, разглядывая буквы сквозь очки. — Возбудитель, который изобрёл тот самый волшебник!.. Эге-гей!..
А волшебник усмехнулся, глядя на очкарика из глубин Интернета. Ведь именно он перенёс рецепт из тайника под деревом на «Форум гениев», и сунул его ботанику под нос. Чуть позже сын дьявола принял облик милого зверёныша и нанёс очкарику личный визит. С определённой целью, разумеется.
2. Беспардонный котик
Квартира была трёхкомнатной — две спальни и гостиная кухня. Располагалась по адресу: улица Гарибальди, дом №6. Юго-запад Москвы, — наиболее престижный и экологически чистый район столицы!
Одна из комнат представляла собой нечто среднее между научной лабораторией и спальней. На деревянном письменном столике вповалку лежали ингредиенты для опытов, беспорядочно выстроились колбы, сбоку от них примостилась ма-аленькая мензурка, нежилась в собственном тепле химическая паяльная лампа, валялись спички, тёрка для овощей и ириски. Рядом со столом — настенная полочка, на ней ровным рядком — батарея фигуристых флаконов с пульверизаторами, поблизости ворох этикеток, нарезанных из тетрадки в линейку. Рядышком громоздилась десятилитровая бутыль, — внешне деревенская тара под самогон, наполовину заполненная жёлтой жидкостью.
На принадлежность к спальне указывал неширокий диван и прикроватная тумбочка. Напротив ложа, у противоположной стены — кресло-кровать в сложенном виде. В наличии и платяной шкаф.
Панорамное окно — перед столом, римская штора поднята. На подоконнике — ноутбук.
Миша Зайцев находился как раз на границе лаборатории и спальни, стоя между столом и диваном, — он сосредоточенно мешал в «ГлавКолбе» мутную пузырящуюся смесь. Нахмуренный лоб блестел азартом, профессорские линзы очков лучились солнечными зайчиками, белые кудри лихо торчали куда хотели. Белый халат облегал угловатую фигуру. Миша напевал под нос бодрую песенку и кутался счастьем. В двадцать лет это делать особенно просто!
— Привет, ботаник! — прервал исследовательский экстаз ироничный напористый голос. Голос стукнул по барабанным перепонкам сзади, возвращая учёного из радужного будущего в унылое настоящее. Зайцев прервал мотив и с неохотой глянул через сутулое плечо взад, увидел открытую дверь, в проёме гылился стройный брюнет-красавчик, тоже лет двадцати. В руке — рюкзачок, в глазах — любопытство.
Жизнь полна красок, если в неё добавить немного сложностей! Абсолютно немотивированное самоуспокоение, когда на пороге твоей собственной комнаты рисуется какой-то незнакомый парень с идиотскими улыбочками. Да ещё со здоровенным котом! Да-с… Между ног визитёра проскользнул крупный дымчатый котяра с пушистым хвостом, вальяжно переступил порог и встал посреди комнаты, поводя нахальным взглядом кругом.
«Мэйн-кун, стопудов! И весу в нём килограммов, блин, пятнадцать!» — примерно так подумалось обоим юношам.
Эпитет «ботаник» в XXI веке как-то не является уже эпитетом, и его без комплексов воспринимают и сами ботаники… Физические драки между парнями нынче не в тренде, в Москве точно. Молодежь сегодня говорит на своём языке, точней, чаще пишет друг другу в чатах, звонить не очень-то и принято. А если двое юношей случайно познакомились, то, как правило, они пожимают руки, обмениваются адресами страничек в соцсетях и расходятся, чтобы после изредка писать по делу или по приколу… Однако данная встреча явно не была случайной и поэтому из сих канонов выбилась.
— Лол, — без улыбок сказал Зайцев.10 — Привет, красавчик.
— Ага, — подмигнул брюнет, шагая к Мише и попутно осматриваясь. — Ну, комнатку, канешн, надо привести в кондицию… выветрить запах науки… повесить плакатики с сиськами… диван поменять на кроватку… в общем, избавить от ботанства… — так он бормотал, пока приближался к юному учёному. Подошёл, подал ладонь:
— Я Леонтий Волков! Нам теперь с тобой вместе жить, братан!
— В смысле, вместе?! — среагировал Зайцев, машинально пожимая чужие пальцы.
— Кхм, — послышался от кресла деликатный кашель. Парни покосились. На кресле сидел кот, прямо на своей кошачьей попе, ножка закинута за ножку, он поглаживал лапой усы.
— Чё?! — не въехали ребята.
— Короче, объясняю… Миша Зайцев — это гениальный учёный, и он просто забыл, что сегодня — Великий день для его семьи, состоящей из двух ботаников — папы и сына, — бойко произнёс кот скрипучим голосом. — У людей науки такое сплошь и рядом… Сегодня к ним на жительство переехала семья Волковых — Леонтий с мамой, и теперь чувачки — сводные братья! Родственнички, вашу мать!.. Гип-гип, ура!
В принципе, молодежь, избалованная Интернетом, горазда поверить во что угодно. Но одно дело — верить, а другое дело — видеть и слышать. Котик, тем временем, соскочил с креслица, шустро, на четырех лапках, подбежал к братьям, подскочил на задние конечности. Чинно подал верхнюю лапку:
— Прива, пацаны!
Каждое чудо имеет предпосылки и историю. Когда чудо является без прелюдий — то ты теряешься, как
