в основном, клиентками были женщины, которых не возбранялось трогать без опасок, а некоторые и в душ с собой тренера приглашали. Клиенты-мужчины, как правило, пыхтели на тренажерах в гордом одиночестве, с завистью поглядывая на мускулы Феди, и, в целом, — не отвлекая его от женщин. Иногда в клуб залетали и гей-гомики, но при попытке домоганий быстро вылетали назад.
— Прикинь! — воскликнул Федя, зазырив на работе напарника Петю. Однако тотчас себя и оборвал ввиду непонятного смущения, что со вчерашнего вечера чесало тело. Хотя, возможно, это свербели «странные духи», коими угораздило побрызгаться.
— Писец! — воскликнул и Петя, но сразу потупился и быстренько слинял из раздевалки.
И начал тянуться день. Клиентов по понедельникам немного и мордовороты не могли особо отвлечься. Стыд — это, конечно, неведомое понятие для имбецилов, но исключения из правил бывают и у них.
— Уважаемый! Я хочу заказать интенсивный курс, вы, не могли бы мне помочь, — уже к окончанию смены в клуб заглянула новая клиентка: слегка «припудренная дамочка» лет сорока, в ажурных чулочках и с большим дымчатым котиком на поводке.
— Ч-что? — Федя непроизвольно сжал железные кулаки, уставившись на зверя.
— Мяу! — в испуге нахохлился котик и попятился, вздымая шерсть.
Дамочка недоуменно отследила реакции тренера и кота, и вымолвила надменно:
— Вы знакомы?!
* * *
— Зря ты так, — сокрушался Петя. — Обидел незнакомого кошака.
— У меня нет знакомых кошаков, — проворчал Федя. — Хреновина какая-то, — он смурно сплюнул.
Имбецилы посиживали в гараже одного из них, рядом с «Фольцем» 16-летнего возраста, который намедни сломался. Петя успел выяснить причину поломки, но починить не сподобился, — в гараж завалился Федя. Стыд не разрушает дружбу, он её укрепляет. Проблемы необходимо проговаривать, а в случае с дебилами — забалтывать.
— Чё за хреновина? — дальше удивлялся Федя. — Наркота в бутыльке?
— Хрен не ведаю, — угрюмо отозвался Петя, машинально покачивая увесистой монтировкой.
— Может, ментов на гавриков натравить?.. И не драных ППС-ников, а настоящих, ну… как там их называют?.. О, вспомнил, Следственный комитет!
— Только свидетелем по уголовке я ещё не был, — сплюнул друг. — А анонимкам щас не верят… надо приходить к следаку и писать заяву от своего лица.
Героев сегодня меньше не стало, просто мы перестали их видеть. Зато взращивать в себе не прекращаем. Федя нахмурил узкий лоб:
— Прикинь, а если гаврики начнут брызгать всех подряд?..
— Да? — коротко удивился Петя.
Дружбаны изумленно переглянулись и воскликнули в один голос:
— Наши девчонки!.. — они суетливо выхватили мобилки и напикали два номера:
— Абонент не абонент, — мягко ответили оба вызова.
* * *
Люся с Ладой беспечно лузгали семечки, сидя в тихом дворике по адресу: улица Доваторов, дом 20. Пышечки юного едабельного возраста, злостные сплетницы и принципиальные мужененавистницы. К ним на всех парах подскакали мордовороты:
— Эй, Люськ, Ладк, наших девок видели?.. — крикнули спортсмены.
— Видели, — ответила одна из подружек. — Они уехали на такси, где-то часик назад.
— Куда, мать их?! — завопили громилы.
— Чё орёте? — возмутилась Люся.
— Ваще ничё больше не скажем, — в согласии кивнула Лада.
— Деевоньки! — взвыли дружбаны. — Пожааалуйста… мы не на вас ругаемся, мать етих, а на ситуацию!..
Случилась война, но нас забыли об этом предупредить. По ходу, Настька с Олеськой атлетов послали на хутор за бабочками, и причины вопить у ребят весомые. Эх, как хорошо было бы в мире без парней! Если бы не «бы» — злокозненная сучка. Так подумали девоньки и донесли следующее:
Час назад на Доваторов приехало жёлтое такси, из которого выгрузились двое дрищей. Они скушали по ириске, явно кого-то ожидая, а потом нарисовались Олесия и Настя. Парочки вроде не обнимались, но взаимно улыбались точно. Четвёрка погрузилась в машинку и уехала в неизвестном направлении.
— Если вас уволили, то не надо превращать увольнение в трагедию, — веско подвела черту Люся.
— Угу, найдите новую любовь, — поддержала Лада, ехидно подмигнув.
— При чем здесь, нахрен, любовь, — вскричал Федя. — Эй, чувак, погнали заводить мотор «Фольца», и пусть он только попробует не завестись. Поломка — не оправдание!
11. Девичьи стоны
У девчонок утро понедельника началось с экзамена в «Jet School», где они учились на стюардесс. На экзамен идти не хотелось, но пришлось. Когда знаний в голове нет, то студент либо сочиняет ответ, либо признается, что «не учил», либо манипулирует преподавателем. Все фишки каждый препод знает, и за счёт этого коэффициент полезности каждого метода сведён к нулю.
Олесия и Настя всегда учились с помощью собственного разума, — и методы нерадивых студентов им не были ведомы. Однако предыдущий вечер накрыл толстым слоем забвения все знания, и безвыходное положение требовало выход. В итоге он так и не нашёлся, зато судьбой был найден вход. Точней, не судьбой, а… дымчатым котом, да-да, тем самым — со здоровенным хвостом. За минуту до экзамена он уже сидел в аудитории, перебирая лапами болезни: «Инфаркт», «Газы», «Простуда», «Геморрой», и так далее.
— Щас мы тебя озадачим, Самолетик, — бурчал котяра себе под нос. — Я лично против тебя ничё не имею, и бум считать, что ты просто попал под дьявольскую раздачу во имя Науки…
Сегодня студентки котика не увидели, как и никто другой. Зато экзаменатор по кличке «Боинг 747» вдруг сильно закашлялся. Не помогли ни вода, ни хлопки по спине, ни таблетки. Кашель слушал весь институт более часа и без перерывов, а потом «личный состав» отпустили по домам. Как только ВУЗ разошёлся, то кашель прекратился, но отыграть ситуацию назад было уже нельзя.
— Память не холодильник, — сказала Олесия, как только очутилась за стенами аудитории. — Она не морозит, а вымораживает.
— Полный ахтунг, — согласилась Настя. — Присядем в кафешку и обсудим?
— Чтобы познакомиться с очередным кошаком?
* * *
— Гипнотизеры. Или укротители… ну, из цирка, — размыслила Настя. Не очень-то уверенно. — Два в одном, в общем.
— Почему тогда мы их не знаем? — удивилась Олесия. — Их бы давно уже в ТВ-шоу запихнули.
— А ты вообще ТВ смотришь?.. Может, они там давно идут.
— Мои родичи мне бы сказали. Они телек плотно смотрят.
Когда спор заходит в тупик, то он становится бессмысленным. Впрочем, зачастую спор, сам по себе, — изначально именно таков. Девчонки посиживали в квартирке одной из них, оказалось, что на кафешку нет денег, которые стоило бы на неё потратить.
— Может, спросить у дрищей, кто же они такие? Ну, из первых уст, — последовал резонный вопрос Олесии. Студентка томно помяла смартфончик хрупкими пальчиками.
12. Понедельник у академиков
В понедельник, в то самое время, когда мордовороты торчали в фитнесе, а их экс-подружки томились на экзамене, — сводные братики проснулись в своей спальне (она же лаборатория). Родичей не наблюдалось — папа уехал в МГУ на работу, а мама отправилась на поиски помещения под фотостудию, которую намеревалась открыть.
Котик не появлялся, а если бы возник — то был бы принят с восторгом. Во-первых, — надо спросить, любит ли он ириски, во-вторых, — без такого забавного зверья скучаешь в принципе, в-третьих, — научить кота говорить — это, видимо, не сложней, чем создать беспилотник.
— Слышь, а как ты узнал, что Распутин делал возбудитель? — спросил циник, лениво перемалывая зубами ириску. — Только не говори, что на уроке истории, блин.
— Вычитал в Интернете, — спокойно ответил ботаник. — И рецепт тоже нашёл в Интернете, только не смейся.
Всего тридцать лет назад все эти наши интернеты считались лютой диковиной, сорок лет назад — научной фантастикой, а ещё чуть раньше — ересью. Сегодня Интернет — это та вещь, которая поработила сознание, а местами и растворила его в «виртуальной кислоте». Всемирная паутина заставила нас поверить в реальность терминаторов, машины времени, в существование иных цивилизаций и в копи царя Соломона. И посему смеяться над Интернетом — бесполезно, всё равно весь его не высмеешь.
— Чё, круто, — заметил циник. И добавил через зевок: — Выходит, что рецепт может найти ещё долбанная толпа народу?
— Теоретически — да, — согласился Миша Зайцев. — Однако в Интернете сотни миллионов сайтов, а количество информации на них даже представить страшно. Выводы очевидны.
Очевидность — та штука, которая уникальна только для тебя, ведь эксклюзив бывает лишь в единичном варианте. Леонтий Волков ехидно подмигнул:
— А если всё же
