Жизнь горняка на Деборе однообразна. Сон, еда, работа, отдых… В этом жестко заданном ритме могут пройти десятилетия – до окончательного износа организма. А могут и не пройти – кому как повезет.
Модифанды не задавались вопросами, сколько лет им отпущено топтать планету. Какой смысл? Может, уже завтра под ногами рванет не обнаруженный вовремя газовый пузырь. Или гора тяжко вздохнет и завалит рудник каменными глыбами. Или порывом ураганного ветра тебя швырнет на выступ скалы и протащит по нему, распарывая скафандр. От судьбы не уйдешь…
Когда-то и Сигурд считал заведенный порядок вещей единственно возможным. Но однажды он проснулся со странным ощущением, что не живет, а всего лишь отбывает наказание, назначенное невесть кем и неизвестно за какие грехи. Настоящая жизнь – яркая, разнообразная – кипит бесконечно далеко, и вкуса ее не узнать никогда.
Вскоре наваждение исчезло, но Сигурд был настолько потрясен, что рассказал обо всем другим модифандам. Большого интереса новость у них не вызвала. Другая жизнь? Это не та ли, что на Земле и еще каких-то затерянных в Галактике планетах, о которых можно узнать, общаясь с сотрудниками Базы и просматривая фильмы по внутренней сети? Нашел о чем вздыхать! Плоха Дебора или хороша, она – дом родной, а та же Земля – чуждый мир. Кому до нее какое дело?
Необычной была только реакция Лейфа. Выслушав приятеля, он долго вглядывался в его лицо, а потом произнес загадочную фразу: «Вот и ты начал кое-что понимать». Сигурд попросил объяснить ее, но ответ был уклончивым: мол, придет время, и все узнаешь.
Странное чувство накатывало еще дважды, и оба раза Лейф отказывался от разъяснений – мол, потерпи немного. А потом он погиб.
Газовый пузырь прорвался именно там, где никто не ждал беды. Перед тем как Лейф рухнул на обнажившиеся в провале каменные клыки, его несколько раз перевернуло в воздухе. Обычный человек сразу превратился бы в кровавое месиво, но модифанды были живучи. Жаль, что не вечны…
Смерть засасывала Лейфа, как вязкая трясина, а он противился ей, барахтался на грани небытия долгих четыре часа. Сперва дождался, когда к нему спустятся спасатели, снимут расколотый шлем, прилепят к посиневшему лицу кислородную маску, вколют антидот… Затем доставленный на Базу перенес тяжелейшую операцию. Но крошки-наноботы, которыми его напичкали, не успели срастить все разорванные ткани, сосуды и переломанные кости. В конце концов смерть забрала добычу, а Сигурд, узнав об этом, долго не находил себе места. Он бесцельно бродил по коридорам, повторяя имя приятеля, пока его самого не отправили в медотсек. Подозревали серьезное расстройство психики, но, обследовав, ограничились антидепрессантами.
Вновь потянулись дни-близнецы, различающиеся лишь статистикой происшествий на рудниках. Сигурд и знать не знал, что в его судьбе уже наметился крутой перелом. Виновником его стал вечно нетрезвый главный механик Франко Сантини.
– Привет! – бросил он, бесцеремонно вваливаясь в каморку Сигурда. Его пошатывало – похоже, сегодня Франко хлебнул больше обычного.
Он был старше и опытнее любого на Базе. Однако коллеги относились к маленькому тщедушному главмеху без должного уважения, частенько подтрунивали над ним, а между собой называли реликтом. Он их за это тоже не очень жаловал и, казалось, охотнее общался с модифандами, чем со своими.
– Есть разговор. – Франко без приглашения плюхнулся на койку Сигурда и кивнул в сторону космодрома. – Завтра я иду туда и наконец-то убираюсь из этой чертовой дыры. Семнадцать лет безвылазно, ты понимаешь – сем-над-цать! – У него дернулась щека. – Из них добрых десять заклинаю меня сменить, и что думаешь? Чертовы ублюдки так ловко состряпали контракт, что это позволяет им каждый раз посылать меня в задницу! Ну да, я подписал, но тогда у меня не было выхода. Нельзя же так мерзко этим пользоваться!
– Сочувствую, – осторожно сказал Сигурд.
– Да засунь свое сочувствие знаешь куда! Я долго ждал, что в этих свиньях заговорит совесть. А потом уже думал только о том, как им побольнее отомстить напоследок. И придумал! А ты мне в этом поможешь.
Сигурд ничего не понимал.
– Боюсь, что я… – начал он.
– Не перебивай! – буркнул Франко. – Ты ни черта не знаешь, так что послушай. Вас, модифандов, штампуют на Земле кудесники из «Биоинкора». Ускоренным способом выращивают клонов, вставляя им нужные гены. Нечеловеческая сила, стойкость к перегрузкам, холоду, радиации… много всего! А теперь – главное. Нормального человека, отработавшего здесь хотя бы год, уже мутит от зеленого неба, он готов душу дьяволу продать, чтобы очутиться на Земле. А вам все нипочем, никуда не тянет, хотя земные картинки видели и можете сравнивать. Знаешь почему?
Конечно же, Сигурд знал.
– Дебора – наш мир, – не задумываясь, ответил он. – Зачем нам другой? Если бы…
– Дебора – ваша могила, – оборвал его главмех. – Но до вас это не доходит, потому что всем модифандам вставили в голову одну штучку – блок измененной реальности. Человек не может быть счастлив, стоя, к примеру, по горло в болоте. Или живя на чертовой планете, где куда ни сунься – всюду смерть. А блок творит чудеса. Жрешь тошнотворное месиво – думаешь, что бифштекс. Вкалываешь до изнеможения – радуешься, что приносишь пользу. Никогда не видел желтого солнца, синего неба, белых облаков – а кому они нужны? Приятнее всего эта ледышка, где с утра до вечера не вылезаешь из скафандра!
У Сигурда защемило сердце. То, что рассказывал Франко, было невозможно, немыслимо. Мало ли что наплетет озлобленный на всех неудачник! Вот только… Как объяснить те наваждения? А что ему собирался, но не успел поведать Лейф?
– Я… Я не верю, – наконец выдавил Сигурд.
– Еще бы! – хмыкнул главмех. – И не поверишь, пока эта штука работает. Но стоит от нее избавиться… – Франко достал из внутреннего кармана серый квадратик и повертел его в пальцах. – Этот прибор отключит твой блок. Правда, не сразу – я поставил задержку. Хочу успеть к моменту активации унести свои потроха подальше отсюда. Вот когда окажусь на Земле, с удовольствием прослежу за новостями с Деборы. Если, конечно, они будут.
Сигурд долго не отвечал. В его голове спорили два внутренних голоса.
«Главмех врет! – горячился первый. – Не вздумай ему довериться!»
«Ты ничего не теряешь, – парировал второй. – Если это обман, все останется по-прежнему. А если правда… Вспомни ту странную фразу Лейфа! Похоже, он знал правду. И ты тоже найдешь, как ею распорядиться».
– Хорошо, – сказал Сигурд, прерывая перепалку голосов. – Я согласен. Но… Почему вы выбрали меня?
– Сейчас узнаешь. – Франко откинулся назад, привалившись спиной к переборке, и после небольшой паузы продолжил: – Ты не мог отказаться, потому что у тебя нет выбора. Я еще не сказал самого страшного.
Сигурд напрягся.
– О чем вы?
– Не догадываешься? Вспомни-ка свои… видения. Слух о них разошелся шире, чем ты думал, и кое-кому эта аномалия сильно не понравилась. А твои переживания после гибели Лейфа? Все остальные модифанды восприняли ее спокойно. Короче, тебя взяли на заметку. И решили уничтожить, как бракованное изделие, если аномалии повторятся. А они не могут не повториться. Ты ведь сам их ожидаешь, верно?
«Да», – хотел ответить Сигурд, но звуки застряли в горле.
– Итак, – жестко констатировал Франко, – чтобы спасти себе жизнь, ты должен разворошить этот чертов муравейник и бежать. Трудно, но у модифанда есть свои преимущества. Надо только снять блок – тогда справишься.
Он поднялся и что-то сделал с квадратиком, отчего тот засветился по краям.
– Повернись и подставь затылок. Так, хорошо… А знаешь, Сигурд, что бы я сделал на твоем месте, если получится все остальное? Добрался бы до «Биоинкора» и сровнял его с землей!
Утром Франко улетел. А Сигурд стал дожидаться обещанного.
Первый день он ждал с любопытством, к которому примешивался холодок страха перед неведомым. Второй – с недоверием. А в середине третьего…
Горный комбайн, урча, вгрызался в породу, как хищник – в тушу поваленного зверя. Сигурд сидел в кабине и, когда стальной гигант начинал топтаться на месте, врубал резервную мощность.
Вдруг светлячки цифр на виртуальном экране запрыгали и смешались. Это было так неожиданно, что Сигурд, забывшись, хотел протереть глаза. Перчатка, конечно, уткнулась в лицевой щиток шлема. Сразу вслед за этим панорама выработки смазалась, приборная доска задрожала и распалась на десятки фрагментов. А когда они вновь соединились, стало ясно, что мир изменился. Теперь он был чужим, отталкивающим, наводящим смертную тоску.
Вечером, едва добравшись до своего отсека, Сигурд заказал подборку фильмов о Земле. И сразу почувствовал себя прозревшим слепцом. Какая невероятная красота! Высоченные сосны, покачивающие лохматыми шапками крон; величественные горы, искрящиеся сахарными языками ледников; водопад, хрустальной громадой рушащийся в бездну ущелья; зеленоватая безбрежность спокойного, словно отдыхающего моря, неуловимо переходящая в теплую небесную голубизну… Не меньше поражало созданное людьми. Стоэтажные иглы небоскребов, кочующие по океану акваполисы, порхающие в воздухе разноцветные гравикары – любоваться можно было бесконечно.
