На слова «Интернет» и «скайп» глаза капитана выкатились, будто я выругался матом в пансионе благородных девиц. Странно все это. Да и вообще я обратил внимание, что оборудование у них все устаревшее, хотя и выглядит новым. Экономные? Или приверженцы аналоговой техники? Сейчас кого только нет: экологи, реконструкторы, натуралисты, глобалисты, антиглобалисты… Эти, видать, «антицифровики». Ну и ладно, диктовать устав в чужом монастыре – не в моих правилах.
– Судя по описаниям, на девочку напала Гарпия – хищная птица, водится в этих местах. Только вам, похоже, встретился какой-то аномально большой экземпляр, – заявил капитан и спросил: – Как зовут девочку?
Я пожал плечами и вдруг ляпнул:
– Аэлла.
Мои мысли снова унеслись к Алехандро. Черт возьми, а ведь я его бросил! Память услужливо выдала его истошный крик и мой постыдный побег в пещеру. Не знаю, в каком месте у человека находится совесть, но кажется, что в горле – она хватает тяжелой рукой и перекрывает дыхание. И еще добавляется ощущение пудового камня на загривке – то самое, когда совесть говорит: чувак, а ведь ты не прав.
Больше, чем плечо, теперь саднила мысль: девчонка спасена, я в безопасности, а с Алехандро что? Может, он, израненный, стонет в луже собственной крови. Еще живой. Где-то на том краю пещеры. А я здесь…
– Ребята, – сказал я. – Мне надо вернуться за товарищем.
Ученые понимающе согласились. Серое судно заскользило вдоль левого берега, позволяя мне присматриваться к скалам, выискивая знакомую местность. На всякий случай, ученый люд встал вдоль бортов с оружием наперевес, опасаясь мстительности туземцев.
– Вон! Пещера! – заорал я не своим голосом, увидев черный зев прямо над травянистым берегом. Да-да, здесь я спускался к воде умыться – вон и след на траве от вырванной из ее пут дубинки.
Вооружившись винтовками и фонарями, мускулистый Людо и бородатый швед Мартин собрались идти со мной. Перед спуском на берег я зашел в каюту доктора. Малышка Аэлла еще спала, свернувшись клубочком на кушетке.
– Не волнуйся, Марк, я за ней присмотрю, – кивнул доктор.
Когда мы причалили к берегу, я обернулся. Накатило странное чувство, по спине поползли мурашки. Я глянул на красную надпись на белом боку судна – «Calypso».
Последователи, решил я и двинул к пещере. Но Мартин заорал:
– Стой. Туда нельзя!
– Там Алехандро, – отозвался я. – Идите за мной.
Но Людо ткнул пальцем в белые знаки, мистическим орнаментом окружающие лаз. Сверху так же, как и на другом конце, покачивались «ловцы снов», издавая легкий стук костяными и деревянными основами:
– Марк, с этим не шутят. Мы уже не новички здесь. Видишь эти знаки? Для индейца это то же самое, что врата ада, – дорога в никуда. Смерть. Самоубийство.
– Да бросьте вы! Я же вышел.
– Значит, тебе повезло. В лесах Амазонки таких пещер несколько. Люди из них не возвращаются. Это не суеверия. Проверено.
Я помялся. Они не шутили. Снова тяжелое чувство навалилось на плечи.
– Нет, ребята. Вас не неволю, но я должен вернуться. Алехандро и так слишком долго ждет, если жив еще. Сорри.
И я шагнул в черный проход, задев головой печальных «ловцов снов». Один из них с треском упал под ноги. Я переступил через него и обернулся. Позади в дрожащем, как над костром, воздухе стояли Мартин и Людо. Судя по их лицам, я только что выпрыгнул из самолета, начхав на парашют.
А, была не была! Им не понять наш русский авось… Я пошел дальше в чрево темной пещеры. Зато теперь не с пустыми руками. Я сжал пальцами холодный ствол винтовки и поспешил наугад за желтой полосой света собственного фонаря. Случай вывел меня раз. Выведет и во второй.
О! А вот и пещера с наскальной живописью. Неожиданно быстро. Наверное, не стоит смотреть на стены, испещренные белыми символами…
Мысль опередило знакомое чувство тошноты. Послышались шелестящие голоса призрачных шаманов, и, будто оглушенный тяжелым мешком по голове, я рухнул без сознания.
Вновь на меня навалились разноцветные сны – полеты по головокружительному аттракциону в мыльном пузыре, сверкающем всеми оттенками радуги…
Черт знает что! Встряхнув головой, я просидел на полу несколько минут, пытаясь снова понять, кто я и где. Затем уставился себе под ноги, чтобы не видеть галлюциногенных картинок, и нырнул в широкий ход. Я шел, опять не в силах избавиться от ощущения, что меня здесь перекроили заново. Второй раз за день. Врата Ада, говорите? И ничуть не страшно… И не там бывали… Потому как я не француз и не индеец.
Так уговаривал я себя, пока не забрезжил свет. На последнем метре перед выходом из пещеры что-то пискнуло в нагрудном кармане. С недоумением я достал оттуда мобильный телефон – пришла эсэмэска. Чудеса! Коммуникатор включился сам и, к моей великой радости, выявил аж две полоски связи.
Выставив винтовку перед собой, я осторожно вышел из пещеры. «Авось» меня не подвел – вон вдалеке дерево, согнутое под тяжестью нашего вертолета. Ягуара и след простыл.
– Алехандро! – крикнул я, и тотчас сзади кто-то обрушился на меня с ликующим воем и страстными объятиями:
– Ма-арко-о!
– Алехандро! Черт перуанский! Ты живой?! – выдохнул я с облегчением.
– Марко! – чуть не приплясывал пилот. – Элайв. Кам бэк! Марко!
– Как ты от ягуара спасся?
– Какой ягуар? Ноу ягуар. Я тут тебя уже полдня жду.
– Чего ты тогда орал? Уай дид ю край? – недоумевал я.
Алехандро указал на пещеру, и я увидел «ловцов снов» с перьями на концах и белые символы, густой вязью обвивающие вход в пещеру.
– Индейцы. Черная магия! Входить нельзя. Никто не вернется.
Шумно выдохнув, я сел, сминая папоротник: «Мазефакер!» – и тут же веселой трелью забренчал мой мобильный.
– Марк? – послышался взволнованный голос бизнес-леди. – Это Аэлла Келено. Вы в порядке? Мы не могли выйти с вами на связь.
– Да. Наш вертолет разбился, но мы не пострадали.
– Хорошо. Мы сейчас определим, где вы находитесь. – Почти счастливо выдохнула она. – Не кладите трубку.
– Не буду, – кивнул я.
– Вы целы? Точно?
– Надо же, а вы можете быть любезной, – хмыкнул я.
– Спасибо, – с чувством ответила Аэлла.
Неожиданная мысль загрохотала в моей голове громче ветра и молний, которыми так щедро пугала нас природа. Неужели это было сегодня? Камизея? Вертолет? Падение? И я спросил:
– Аэлла, а кто вы по национальности?
– Это имеет какое-то значение?
– Прошу вас!
– Скажем, выросла я во Франции. У меня были прекрасные родители…
Внутри меня все сжалось:
– Наверняка в красивом каменном замке… И ваш отец был врачом, да? Доктор Келено? Франсуа? А мать – Клелия?
Помолчав, она все же ответила:
– Ну… да, – а я почувствовал, что это было сказано с хитрой улыбкой на устах.
Но Аэлла тут же собралась:
– Сейчас главное – вытащить вас оттуда. Мы уже определили координаты. Через час-полтора вас подберет вертолет.
Я отбил звонок и задумчиво посмотрел вдаль. Досадно, что под рукой нет ни ноута, ни блокнота, хотя какого черта! Я подключил 3G-интернет – удивительно, теперь все работало, как по маслу. Ну конечно, ведь небо больше не прикрывали рваные хлопья облаков. Забив в поисковую строку имя Аэлла Келено, я прочитал:
«Аэлла – гарпия, «вихреподобная». В греческой мифологии одно из фантастических существ… управляет стихиями, бурей, грозами… Келено – гарпия, «мрачная», в мифах похищает детей и человеческие души, налетает внезапно, как ветер, и так же исчезает». Я закашлялся и глянул на раздел статьи: «Монстры. Мифология».
Черт побери! Она наняла меня, чтобы похитить саму себя? В другом времени? Не слишком ли это наворочено? С другой стороны, почему нет – гарпиям тоже хочется жить… И стоит ли перебирать, если тебе подарили такой роскошный сюжет? Я прочистил пересохшее горло, открыл раздел заметок в мобильном и быстро принялся набирать: «Петля времени»
«Бог всемогущ, но чудеса он предпочитает вершить нашими руками…»
Андрей Скоробогатов
Пуся, двуножка присолнечный
Хозяйка открывает дверцу клетки, когда Пуся еще спит. Толкает его в бок верхними лапами, проводит усиками по волосам, потом слегка щиплет подпальпами за бок, чтобы проснулся.
Пуся вздрагивает, потягивается на своем грязном матрасике и говорит:
– Дура. Жрать давай. Жрать хочу!
– Ты мой Пусечка! Пуся!
Жрать Пусе дают не сразу – у Хозяйки по утрам в силу возраста бывает игривое настроение. Сначала его вытаскивают из постели, опрокидывая стоящие рядом бутыли, выносят из клетки и начинают подкидывать на высоту в пару-тройку метров. Затем, наигравшись, Хозяйка оглядывается, хватает верхними и одной нижней лапками его за руки и ноги, чтобы не брыкался, а средними, скользкими и по-детски костлявыми, щекочет живот и бока. Хоботок, высунувшийся из пасти, проходится по лицу. Это слегка возбуждает, но в то же время дико страшно и неприятно. Пуся отплевывается от слизи, пытается вырваться из этого садистского захвата, но тщетно, остается только кричать на родном языке.
