– Если я узнаю, что сделал Айден тогда, двадцать лет назад, то смогу понять, виновен ли он сейчас. Если он способен на убийство…
– Любой феодал способен на убийство. И ты будешь. Такая порода.
Девушка раскрыла рот, леди Лейла вскинула руку.
– Не перебивай. Джон знал какую-то тайну герцога. Он виделся с Айденом за месяц до смерти, и весь месяц был сам не свой. Узнал о герцоге нечто, оно не давало ему покоя. Это была тайна из тех, за которые убивают без колебаний. Джон молчал со мною, но я чувствовала. Сложно было не ощутить… Я допытывалась. «Герцог заботится о дочери», – вот все, что сказал Джон. Заботится о дочери. Затем герцог вызвал к себе, и Джон догадался, что его ждет. В последний день мы…
Леди Лейла сбилась, на миг застыла, прикрыв глаза. Решительно мотнула головой:
– Тебе это не нужно.
– Миледи, вы можете…
– Того и боюсь, что могу. Ни тебе эти сопли не нужны, ни мне самой. Герцог убил Джона, поскольку тот знал его тайну. Это все, что есть для тебя. Прочее – только мое.
– В чем состояла тайна?
– Джон не сказал. Если б сказал, герцог нашел бы меня.
– Герцог заботится о дочери? Это точная фраза?
– Да, слово в слово.
– Не знаю, как вас благодарить, миледи.
– Никак. Ступай и дай мне снова забыть.
– Я могу вам помочь?
– Не смей даже заикнуться о деньгах!
– Конечно, миледи.
– Ступай.
Мира пошла к столу, где ждал ее встревоженный воин. Леди Тальмир сказала вслед:
– Если Айден Альмера падет… я бы просила тебя написать мне, но я и так узнаю. У нас почтовый городок, новости приходят быстро.
– Я напишу, миледи.
Едва они прошли арку с плющом, Мира вцепилась в руку Вандена.
– Поддержите меня, я боюсь упасть.
– О, боги! Что с вами, миледи?
– Ничего страшного, пройдет… Только помогите забраться в экипаж.
Она скорчилась на заднем сиденье, пытаясь изогнуться, чтобы раскаленные иглы не так глубоко впивались в печень. Солнце сжигало платье и кожу, но, несмотря на это, Миру бил озноб. Ванден, бледный от волнения, все повторял:
– Что с вами? Свернем с дороги, миледи. Найдем лекаря. Что с вами, миледи?
– Просто не смотрите на меня, – отвечала Мира. – Это скоро пройдет… Правда, пройдет.
Болезнь набирала сил. Прежде приступы боли занимали минуты, этот же продлился больше часа. Хворь скрутила ее и выжала, как прачка – стиранное белье. Мира ничего не знала о пытках, но если они чем-то похожи на болезнь печени, то неудивительно, что Корвис выдал тайну заговора…
Позже она услышала, будто сквозь туман, слова кучера:
– Облака слетаются. Под вечер будет ливень!
Поглядела: солнца не было, небо затянулось серым сукном. Какая прелесть! В эту минуту боль отхлынула, и Мира смогла сесть. Экипаж въезжал в столицу.
– Видите, уже все хорошо, – сказала Мира Вандену.
– Потерпите, миледи. До дому осталось совсем немного.
И тут они встали, упершись в скопление телег и карет.
– Что не едем? – крикнул кучер.
Кто-то ответил:
– Площадь Слияния закрыли. Искровики входят в город.
Мира насторожилась:
– Армия входит в столицу? Это еще зачем?
– То есть как – зачем? – удивился кучер. – Перед летними играми будет парад!
Девушка привстала, выглядывая поверх карет. Рассмотрела только цепочку всадников в алых камзолах, преграждавшую путь.
– Ванден, идемте посмотрим! Мне любопытно.
– Вы едва держитесь на ногах, миледи.
– Вот потому вы мне поможете. Ну же!
Воин покорно подставил руку, и они двинулись к площади, обминая телеги. Простое платье Миры имело свои недостатки: никто не спешил уступать дорогу скромной мещанке. Ванден пошел вперед, пробивая путь, Мира цеплялась за его руку и не отставала. И вот они уткнулись в грудь лошади алого гвардейца, а всадник рявкнул с высоты:
– Далее нет прохода. Остановитесь.
Они стали, глядя в просвет оцепления. На дальнем краю площади располагалась дюжина всадников в блестящих нарядах, на превосходных конях. Они ждали, обратив лица к широкой Закатной улице, выходящей на площадь.
– Полководцы встречают войско, – сказал кто-то в толпе. – Там генерал Алексис Серебряный Лис.
Мира пригляделась получше и рассмотрела: вот он – на белом коне впереди группы, в парадных доспехах и сверкающем шлеме с поднятым забралом. Полная броня: несмотря на жаркий день, Алексис не сделал себе послабления. Борозды хвори на его лице не были заметны с расстояния, зато могучее телосложение притягивало взгляд. В доспехах Серебряный Лис выглядел красавцем. Знаменосец держал флаг генерала: имперские перо и меч, а ниже – две лисицы острова Смайл. Всадник по правую руку от Алексиса также показался Мире знакомым: весьма грузный мужчина, как только выдерживает его жеребец! На этом человеке не было ни фунта железа, только геральдический камзол со снопами пшеницы и какими-то еще фигурками. Его также сопровождал знаменосец.
– Идут. Идут! – послышалось в толпе.
Лишь тогда Мира поняла, что ритмичный гул, доносившийся с запада, – это грохот шагов. С Закатной на площадь выехали шестеро всадников: трое офицеров в парадных доспехах, следом трое знаменосцев.
– Полковник и батальонные командиры, – сказал тот же всезнайка из толпы.
А следом за командирами на площадь вступили пехотинцы. Они шагали рядами по восемь человек, закованные в латы, и первой мыслью у Миры мелькнуло: бедняги… Но вторая мысль тут же затмила ее. Боги, какая мощь!
Девушке доводилось видеть отряды Нортвудов – то были просто группы крепких вооруженных парней. Но эти, что затапливали могучим потоком площадь Согласия, – совсем иное дело. Единая тысячеглавая стальная машина! Нога в ногу, плечо к плечу, щит к щиту. Мира не представляла, что множество людей способно действовать так слажено. Они печатали шаг, и звенели оконные стекла, вздрагивала земля. Раздвоенные наконечники копий тянулись к небу, словно колосья на изобильном поле. Вот командиры остановились, знаменосцы взмахнули флагами, и войско замерло, ударив древками в брусчатку. Звук громыхнул раскатом грома, и тут же упала тишина.
Командиры приблизились к всадникам, ожидавшим на площади. Те сделали несколько шагов навстречу. Генерал Алексис отсалютовал обнаженным клинком, тут же и мечи командиров вылетели из ножен, взметнулись в салюте.
– Долгих лет его величеству Адриану! – в один голос выкрикнули офицеры.
– Да славится перо и меч! – зычно ответил генерал.
– Полк Теодора Великого, в составе батальонов Бесстрашный и Неудержимый, прибыл под ваше распоряжение.
– Алексис Франсин Лотта, барон Смайл, генерал имперской армии по приказу его величества принимаю командование.
– Рады служить императору!
Четкость реплик тоже впечатлила Миру. Офицеры как будто обменивались заранее условленными и выученными кодовыми словами. Лишь посвященный в таинство военной науки знает этот язык, а самозванец с первого же слова будет опознан и изгнан.
Предгрозовой порыв ветра колыхнул знамена, и Мира смогла разглядеть герб толстого всадника. Снопы пшеницы и дельфины – герцогство Южный Путь.
– Морис Лабелин?.. – удивленно выдохнула девушка. – Что он здесь делает?..
Вдруг чей-то вкрадчивый голос прозвучал у самого ее уха:
– Леди Глория, вас это тоже забавляет, верно? Герцог Лабелин, сватающий за императора свою вассалку, бок о бок с первым полководцем Империи. Любопытная картинка!
Мира обернулась, вздрогнув от неожиданности.
– О, не пугайтесь, это всего лишь я, – проворковал Ворон Короны. – Во мне нет ничегошеньки интересного… в отличии от них. Лорд Великого Дома имеет право следовать за имперским генералом на параде, такова привилегия. Но лишь в том случае, если генерал позволил ему. С каких пор Лабелин сделался таким другом славного Серебряного Лиса? Уверен, этот вопрос занимает не меня одного.
– Вы следили за мною?
– Следил? О, нет! – Марк грубовато хохотнул. – На это есть собачонки. Я здесь не ради слежки и не из-за вас.
