Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
«Красивые глаза, — отметила про себя Варя. — Наверное, я его сегодня уже видела на пляже или еще где-нибудь».
— Извини, напомни, как тебя зовут? — спросила она.
— Гоша. А тебя — Варя, я знаю.
Она улыбнулась. «С ума сойти, как будто я его тысячу лет знаю!»
— Ну что, Варя, идем со мной? — предложил Гоша.
— Куда? — не поняла она.
— Танцевать! — И он, смеясь, протянул руку.
Елена Усачева. Лес проклятых
Белоснежные лепестки были рядом. Кажется, протяни руку — и цветок сорван. Но именно там, где так нагло из зеленоватой застоявшейся болотной воды торчала кувшинка, было самое топкое место. Неловкое движение, и ты по пояс в грязи.
— Нырнешь? — спросила одна.
— И не подумаю, — поджала губы другая.
Они были похожи — одинаково курносые, сероглазые, с русыми жиденькими косичками. Обе пухлые, невысокие, с надутыми от недовольства губками. На болоте они топтались уже давно.
Родились они почти одновременно. Ира первой, потому она считалась старшей, да и решительности в ней было на двоих. На ладони левой руки у нее длинный шрам. Он остался после «удачного» падения с вишни. Младшая, Катя, беспрекословно подчинялась Ире, ходила за ней по пятам и во всем ее слушалась. От сестры ее отличала крошечная родинка на правом ухе и умение замечательно передразнивать. В остальном они были очень похожи и безжалостно пользовались этим, доводя учителей и приятелей до сумасшествия. Жили они в городе и каждое лето приезжали в деревню к бабушке. Родители изредка навещали их и только в конце августа увозили домой.
Сейчас был июль, о возвращении в город можно не думать…
Ира недовольно сощурилась:
— Мы так и будем здесь торчать? Доставай!
— Ага, — согласилась Катя и с любопытством посмотрела на сестру.
— Чего ты на меня смотришь? Лезь, — скомандовала Ира.
Катя неуверенно переступила с ноги на ногу.
— Мокро, — жалобно произнесла она, надеясь, что сестра передумает.
— Давай, давай, не растаешь. — Ира была неумолима.
Катя сняла сандалии — уже немалый подвиг. Может, остановиться и придумать что-нибудь получше? Но сестра ждала. Катя сделала шаг. Зеленый бугорок у нее под ногами чавкнул и провалился под воду.
— Холодно, — пожаловалась Катя.
Ира довольно кивнула головой.
— Руку давай, а то упадешь.
Катя схватилась за сестру, шагнула и… погрузилась в болото по колено.
— Ай!
— Быстрее!
Чумазыми пальцами коснулась зеленого прозрачного стебля. Из-под листика выскочила здоровенная грязно-серая лягушка. Не рассчитав прыжка, она головой врезалась в Катину руку и плюхнулась обратно в родную стихию. Катя взвизгнула, дернув сестру на себя. Ира потеряла равновесие и плашмя рухнула в болото. Катя сделала еще один шаг, устояла на ногах и быстро выбралась на сушу. Ирина голова показалась из болотной жижи.
— Дура! — отдуваясь и отплевываясь от грязи, выкрикнула она.
— Сама такая, — без заминки ответила Катя. — Тебе нужен был цветок, вот и рвала бы сама.
— Подавись ты своим цветком. — Ира дернула стебель болтавшейся у нее перед носом кувшинки.
— Ставь скорее сюда, — от нетерпения затанцевала на месте Катя, протягивая Ире банку с водой.
— Сама ставь! — Ира отбросила цветок, с трудом вытащила ноги из затягивающей тины. — Чуть туфлю не потеряла, — недовольно пробурчала она, разглядывая разорвавшуюся застежку сандалии.
— Красота! — восторженно ахала Катя, разглядывая восковые лепестки.
— Чего ты там нюхаешь? Он ничем не пахнет.
— Подумаешь! Зато красиво.
— А раз красиво, тогда ты за молоком пойдешь. — Ира поднялась на ноги.
— Почему я? — растерялась Катя.
— По кочану и по кочерыжке.
Ира повозила пальцем по перепачканной коленке и побрела к реке отмываться.
— Бидон на колышке, — бросила она через плечо.
Катя чуть не расплакалась от обиды. Чего ей сейчас совсем не хотелось, так это одной отправляться за молоком к цыганам. Боялась она входить в большой прохладный дом, где, затаив дыхание, надо было ждать появления старой цыганки и, пряча глаза, протягивать ей бидон и деньги.
От бессилия и невозможности что-либо изменить Катя показала Ириной спине язык и, прижимая к себе банку с цветком, побежала вверх по тропе.
Деревня Вязовня стояла на пригорке. С трех сторон ее подпирал лес. Он так решительно наступал, что крайний дом, как раз цыганский, терялся за стволами сосен. С четвертой стороны, через дорогу, за светлым ельником, под пригорком текла река.
Если выбежать на склон, оттуда видно далеко-далеко. Справа под холмом, у самого ельника, болотце. Рядом колодец. Мимо него к реке бежит тропинка. На ней еще виднеется маленькая фигурка сестры. Реку плотной стеной загораживают старые ивы. На излучине вода вырывается из древесного плена и, блестя на солнце, зовет окунуться в свои прохладные объятия.
«Везет Ирке», — в очередной раз вздохнула Катя и побрела к деревне.
Дом бабы Риши — второй от края. Невысокий, со скособоченной террасой, с зеленой крышей. В полутемной комнате, заставленной кроватями, даже в самую сильную жару прохладно, а в холод — тепло. Это от большой русской печки, раскорячившейся на всю избу: она занимала полкухни и часть комнаты.
Цыганский дом — крайний. На этом конце деревни только у них была корова, поэтому жители ближайших домов шли за молоком именно к ним. С бабой Ришей они договорились так: приходят после обеденной дойки. Обычно сестры бегали за молоком вместе. Сейчас же вредная Ирка послала Катю одну.
Катя втайне надеялась, что она опоздает и бабушка сходит за молоком сама. Но, уже выходя из леса, поняла, что все ее надежды напрасны. Баба Риша стояла у калитки и из-под ладони смотрела в сторону реки, ожидая внучек. Увидев Катю, она махнула рукой в сторону цыганского дома, и Катя поникла. Эшафота и гильотины ей не избежать.
Она поставила банку с кувшинкой в тень у стены дома, сняла с колышка прожаренный на солнце бидон, звякнула крышкой и, чтобы хоть как-то показать свое недовольство, от души хлопнула калиткой.
Решимости хватило ровно на двадцать шагов. У цыганского забора решимость покинула ее: дальше надо было уже как-то пробираться по вражеской территории, населенной упырями, вурдалаками и демонами.
Почему этот дом казался им таким страшным, сестры толком не могли сказать. В них жило твердое убеждение: все, что связано с цыганами, — опасно! Они воруют детей, живут по каким-то своим законам и, может быть, даже умеют колдовать! Когда старая цыганка Валя, в широкой юбке, разноцветной рубахе и ярко-красном платке, показывалась на улице, сестры спешили спрятаться. Ее сына Михаила в деревне видели редко. А вот за его женой Настей, тоже ходившей в цветной цыганской юбке и рубахе, наблюдать было интересно. Каждое утро Настя отправлялась на колодец за водой. И не просто с ведрами или с бидоном, как это делала вся деревня, а с коромыслом. Не спеша, легкой походкой пересекала она дорогу и исчезала в ельнике. Там, спустившись с горки, доходила до колодца.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
