Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
Катя удивленно уставилась на председателя. Откуда он появился? Если приехал из правления, то почему не слышно было машины? Если шел пешком, то сначала он должен был пройти мимо Кати, а потом уже оказаться около цыганки. Если пришел из леса, то его было бы видно издалека. Не с неба же он свалился прямо на цыганку!
— Ты мне объясни, что ты там напридумывал? — не унималась бабушка.
В ответ председатель еще больше нахмурил брови.
— Кладбище там будет, Ирина Семеновна. — Голос у председателя был низкий, хрипловатый. — Правление выбрало это место. Сейчас тракторы все зачистят, и кладбище начнет функционировать.
— Функционировать… — Рядом с председателем бабушка казалась маленькой и хрупкой. — А ты людей-то послушал? Говорили тебе, не спеши, есть еще место на старом кладбище. Куда ты торопишься? Там и батюшка, и церковь, и земля освященная, и дома́ стоят далеко. А здесь-то, здесь? Что ж, теперь покойники в двух шагах от людей лежать будут?
— Не горячись, Семеновна. — Председатель горой сдвинулся с места. В этот момент он был очень похож на медведя. — Мы уже обо всем говорили. Большинство проголосовало «за». Привыкнете и к кладбищу.
— А детишкам-то как быть? — семенила рядом с председателем бабушка.
— Ничего с твоими детишками не будет. Ночью по чужим садам лазить не страшно, а в ста метрах от кладбища жить — страшно?
Катя попятилась к своей калитке.
Это была Ирина идея — отправиться ночью в соседнюю деревню за председательскими яблоками. В конце весны вредный Полозов распорядился вырубить крошечный лесок, отделявший деревенские усадьбы с картошкой от колхозного поля. Называли этот лесок любовно — карьки, что означало «на ходу». Был он светлым. Росли там тоненькие березки, осинки и маленькие елочки. Это было любимое место всей окрестной молодежи — здесь назначали свидания, ходили сюда жечь костры и печь картошку; горячими июньскими днями тут приятно было поваляться на травке, послушать кузнечиков, половить бабочек.
За неделю этот зеленый пятачок срубили и выкорчевали. Деревья оттащили к краю леса. На месте вырубки весь май цвели ландыши. Ничем не защищенные от солнца, растения быстро вяли. И еще долго торчали скрученные в трубочку коричневые сгоревшие листья.
Увидев это, Ирка и предложила отомстить председателю — посшибать в его саду все яблоки. Идея почти удалась — в сад они залезли, часть яблок оборвали. Но их кто-то заметил, и председатель недолго гадал, чья это проделка. Так что фраза про чужие сады относилась именно к ним.
Катя быстро юркнула за калитку и посмотрела на взрослых.
Вот еще придумали — кладбище под боком устраивать! Конечно, это идея противного Полозова. И за что он невзлюбил их деревню? Ну ладно, они ему еще устроят веселую жизнь!
Из ельника к дороге выбежала Ира. Катя отчаянно замахала ей руками, чтобы сестра не торопилась. Молоко из бидона плеснулось на шорты.
Ира заметила необычное скопление народа около их забора и остановилась. Старая цыганка, что-то бормоча себе под нос, с подозрением смотрела то на одну сестру, то на другую. Председатель, не дослушав бабу Ришу, махнул рукой и пошел через дорогу. Рядом с Иркой он остановился и что-то ей сказал. В ответ Ирка дернула плечом, тряхнула сандалиями, которые она держала в руке. Полозов скрылся за деревьями. Ира ехидным взглядом проводила его и только потом побежала к дому.
— Завтра приходите за молоком вместе, — громко приказала цыганка Валя сестрам и, шелестя юбками, направилась к своей калитке.
Бабушка ахнула, увидев мокрую одежду внучки:
— Ты где ж была-то?!
— В речку упала, — не моргнув глазом соврала Ира и, прищурившись, посмотрела на Катю: — А некоторые и в молоке купаются.
Кате ничего не оставалось, как показать сестре кулак и убежать в дом. Здесь она на ощупь прошла через темные сени, по коридору, где под лестницей, ведущей на чердак, стояла плита, и толкнула дверь в избу.
— Кира пришла, молока принесла, — послышалось с печки.
Двоюродный брат Пашка соизволил проснуться. Был он старше сестер на пять лет, считался взрослым и ночи напролет проводил в гуляньях. А потому и спал до полудня.
Любимых родственниц он различал не сразу и, чтобы не путаться, придумал им смежное имя, Кира — «К» от Кати, остальное от Иры.
— Хочешь, фокус покажу? — Пашка спустил ноги с печки.
— Хочу, — с готовностью отозвалась Катя, ставя бидон на стол.
— Только для этого нужна палка. Такая, потолще. — Он развел руками, показывая, какая должна быть палка. — Поняла?
— Поняла!
Катя метнулась за порог, хлопнула дверью террасы, скатилась по ступенькам. От смородины прут не подойдет, у яблони она ветку не сломает. Может, швабру взять?
— Опять? — Рядом с ней стояла Ира.
Катя топнула ногой, запуская швабру в огород.
Сколько можно попадаться на одну и ту же шутку! Когда брату хочется избавиться от надоедливых сестер, он неизменно посылает их за чем-нибудь — за палками, за листьями березы, за песком…
Катя кинулась обратно в избу. Пашка сидел на диване и прямо из бидона допивал молоко.
Обидно до жути!
— Лопнешь! — зло выкрикнула Катя.
— Не успею. — Пашка кулаком вытер молочные усы. — Как водичка? — весело взглянул он на вторую сестру.
— Мокрая, — ответила Ира, залезая на печку за сухой одеждой. — Пойдешь купаться, станешь тонуть, нас не зови.
— С чего это я буду тонуть? — Павел добродушно улыбался, как кот, наевшийся сметаны.
— Литр молока утащит тебя на дно, — выдала свой приговор Ира.
— Ничего, я как-нибудь договорюсь с местными водяными, чтобы они меня поддержали, — благодушно ответил брат.
— Иди, они тебя как раз на берегу заждались! — крикнула Ира, скрываясь за занавеской в комнате.
— Правда, что цыганка Валя колдунья? — спросила Катя, усаживаясь рядом с братом на диване.
Она его немножко любила. Совсем крошечку. Поэтому про выпитое им молоко тут же забыла. Главное, что ее не гонят, а можно вот так тихо посидеть около него, такого большого, сильного, способного делать абсолютно все. Пашка мог даже на руках ходить. Во!
— Глупости, — отозвалась из-за занавески Ира. — Так могут думать только маленькие девочки.
— Даже если она колдунья, — Павел отодвинул от себя бидон, — молоко у них вкусное. Хотя, скорее всего, отравленное.
— Как отравленное? — От ужаса у Кати вытянулось лицо. Мало того, что дома у них странные вещи происходят, они еще и людей хороших травят!
— Ты что, не знаешь, что все цыгане только тем и занимаются, что изводят людей? — оживился Павел. — Однажды темной-темной ночью они выйдут из своего дома и отправятся в темный-темный лес. Там раскопают черный-черный холм. Достанут черный-черный гроб. Под крышкой на черных-черных подушках будет лежать белый-белый зуб. Его они бросят в свое черное молоко, и оно станет белым. Как будто нормальным. А на самом деле оно черное, ядовитое! Выпивший такое заколдованное молоко навсегда становится рабом цыган. Он прибегает к ним по первому зову, они кормят его останками убитых людей. И чем дольше человек у них служит, тем заметнее он превращается в большого страшного волка. Тот волк снует среди людей под видом собаки и, если учует в толпе знакомый запах того, кто раньше уже пил отравленное молоко, кидается на этого человека и тут же загрызает его… Быстро смотри — вот он! — заорал Пашка, подталкивая сестру к окну.
Ознакомительная версия. Доступно 24 страниц из 154
