под нос, когда у меня закружилась голова... - Она почувствовала укол вины, но только крошечный. Ей не нравилось врать родителям, но что она могла сказать?
- Тогда ладно. Едем в приорат. Пристегнись!
Через минуту они снова были на дороге. Максин протянула Венеции чашку сладкого кофе, который взбодрил ее после нескольких глотков. Стремительный пейзаж другой извилистой дороги через лесистые луга заставил ее задуматься.
Что же там произошло?
Был голос, конечно. Скрежещущий, жестяной, как будто кто-то говорил по очень старому радио. И она вспомнила, что он сказал: "Здесь все наоборот". Но ей оставалось только гадать, где именно. И: "Во имя Всевышнего Бога, будь осторожна..."
Будь осторожна в чем?
Почему у нее возникло ужасное впечатление, что голос хочет сказать: "Будь осторожна в приорате"?
- Просто замечательно, что отец Дрисколл вернулся, - заметила Максин. - Он такой...
- Красивый, - повторил Ричард. - И довольно крутой. Ты уже говорила нам, дорогая.
- Я только хотела сказать, что он почти не изменился за те пятнадцать лет, что его не было.
- Как и твои сиськи. Вот что меня беспокоит. Как только он увидит твои молочные бидоны, он, вероятно, оставит церковь и сбежит с тобой. Тогда мне придется есть стряпню шеф-повара Боярди каждый вечер.
- Где был отец Дрисколл все эти годы? - вмешалась Венеция, отчаянно пытаясь сменить тему.
- Я не знаю, - ответила Максин. - Он сказал, что год или два посещал какие-то занятия в Ватикане, но не упоминал, будет ли у него после этого собственный приход.
- Вероятно, он получил духовное образование, - сказала Венеция. - Некоторые священники никогда не становятся прихожанами. Эта работа в приорате – хорошая должность.
- Больше похоже на обязанности уборщика во имя церкви, - сказал отец. - Ты, наверно, больше будешь выносить мусор, чем учиться.
- И ты сам, Ричард, мог бы исполнить долгожданный долг перед церковью. Забравшись в один из этих мусорных баков.
- Вам постоянно нужно оскорблять друг друга? - пожаловалась Венеция.
Отец оглянулся и подмигнул.
- Это просто способ твоей матери дать мне понять, что она горит желанием потрусить.
- О, так вот в чем дело? - сказала Максин, но бессознательно потянула за V-образный вырез блузки. В результате ее грудь задрожала.
- Осторожнее с ними, дорогая. Я за рулем, помнишь? Если ты и дальше будешь так отвлекать меня, мне, возможно, придется съехать на обочину, и бедняжке Венеции придется сидеть в Кадиллаке одной, пока мы с тобой на полчаса исчезнем в лесу.
- Правда, Ричард. Полчаса? Я дам твоей мужественности передышку и воздержусь от дальнейших комментариев.
Это сводило Венецию с ума.
- Папа, мы скоро будем там? Пожалуйста, скажи "да".
- Да. - Ричард указал направо.
Украшенная орнаментом деревянная вывеска готическими буквами гласила: "ПРИОРАТ СВЯТОГО ИОАННА. ОСНОВАН В 1965 Г. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН".
"Слава Богу!" - подумала Венеция.
- И возвращаясь к тому, что говорила твоя мать, - продолжил Ричард с лукавой усмешкой, - она не жаловалась на мою мужественность пару пятниц назад. Я забыл закрыть окно в спальне, и на следующий день соседи спросили меня, что за шум был ночью.
Максин прикрыла ему рот рукой и снова посмотрела на Венецию.
- Твой отец время от времени становится таким, милая. Ну знаешь. Как корова, которую надо подоить.
- Мама, пожалуйста, я не вынесу этого...
Потом мать понизила голос до шепота:
- Но сегодня вечером я вышибу ему мозги. Это на какое-то время успокоит его.
- Мама! Пожалуйста! - Потом Венеция выглянула в лобовое стекло и увидела, что впереди маячит приорат.
Ричард свернул на круглую подъездную дорожку, окруженную печально нестрижеными живыми изгородями. Все уставились на здание.
- Ну вот и все, - нарушил молчание Ричард. - Должен сказать, что...
- Так и есть... Ну... - Максин замялась.
- Это самое унылое, самое тусклое здание церкви, которое я когда-либо видела, - рискнула продолжить Венеция.
- Просто мысли мои читаешь, - заметил ее отец.
Какое разочарование. Венеция внимательно осмотрела длинное двухэтажное здание. Она ожидала увидеть эдвардианский шедевр с фронтонами, дорическими колоннами и замысловатыми карнизами. Это работа главного строителя Ватикана двадцатого века?
- Знаете, как оно выглядит? - она задумалась. - Старая английская больница двадцатых годов.
- Да, только скучнее, - добавил отец.
- Я думала, что его спроектировал кто-то важный в Ватикане, - позировала Максин. - Помнится, отец Дрисколл упоминал что-то в этом роде.
Венеция схватила сумочку и сумку с ноутбуком.
- Это был любимый современный архитектор папы, человек по имени Амано Тессорио. В течение десятилетий он строил самые впечатляющие церкви, монастыри и приораты по всему миру.
- Надеюсь, ему за это не слишком много заплатили, - сказал Ричард, затягиваясь незажженной трубкой.
- Тессорио был священником ватиканской школы, - сказала Венеция. - Он получал ту же зарплату, что и все священники – пару сотен долларов в месяц. Божий труд не должен быть большим окладом. Но Тессорио в свое время был весьма знаменит.
Все трое вылезли из машины и еще немного поглядели на ничем не примечательное строение: простые кирпичные и цементные наружные стены, перемежающиеся боковыми раздвижными окнами, и его венчала низкая остроконечная крыша со стандартной черепицей. Действительно, это место больше напоминало старую школу или учреждение, дизайнеры которого либо не обладали никаким архитектурным творчеством, либо были больше озабочены функционированием, чем внешним видом.
Максин оживилась, указывая на пару стальных двойных дверей, больше подходящих для городской средней школы.
- Вот он идет!
Венеция оглядела еще несколько припаркованных машин, в том числе блестящий черный Мерседес. К ним подошел мужчина почти шести футов ростом в традиционных черных брюках, черной рубашке и римском воротничке. У него были ярко-голубые глаза, и он мог бы быть морским пехотинцем с его стрижкой. Мама права. Он красив. Она чувствовала очень серьезное поведение за выражением лица, которое было не совсем улыбкой... что Венеция тоже находила странно заманчивым.
- Мистер и миссис Барлоу, как я рад снова вас видеть, - сказал он, а затем последовал обмен любезностями. - А вы, юная леди... Простите за банальность, но в последний раз, когда я вас видел, вы были ростом в ярд.
- Здравствуйте, отец. - Она пожала ему руку, которая показалась ей сильной и мозолистой. - Простите, что не помню вас.
- Ну, может быть, вспомнишь через пару дней. - Комментарий казался загадочным. - Тогда
