Денис Кавченков - Обратная сторона жизни

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397

«Получается, что терпеть необязательно… А я-то все боюсь…», — он действительно боялся издавать рвущиеся звуки страдания, непонятно с чего думая, что толстожопые сатиры накажут, а им оказывается плевать на стоны пленников.

Решив так и сделать, юноша случайно, и как назло наступил босой, стоптанной в кровь пяткой на торчащий из мостовой острый камень, серо-голубые глаза брызнули непроизвольными слезами боли, а пересохший, давно разбитый рот сгенерировал громкое:

— Бл. ть! — вследствие чего обернулся цокающий справа от «Анубиса» карликовый черт, но увидев скривившееся от боли лицо захромавшего «Спящего», злорадно ухмыльнулся, ощерив крепкие, совсем не свиные клыки и отвернулся, продолжая гипнотизировать рабов свиным хвостом, торчащим из жирной задницы.

— Больно, Ди-ма? — раздался участливый голос неутомимо шагающего туземца, на что юноша молча кивнул, остро ощущая проткнутую ступню и это в конце пути, когда еще немного и можно будет отрезать руку на спор после «волшебной капельницы». — Терпи! Боль — это жизнь, белый брат! Пока ты чувствуешь боль — ты живой! Лкетинга учил старый шаман, потому что Лкетинг должен был стать шаманом! — слова масаи грубо развеяли мечты о беззаботном будущем с пустотой на месте страданий и парень тяжело вздохнул.

То, что боль является криком помощи тела — общеизвестный факт. Таким образом, человеческий, да и любой другой организм рассказывает, где у него проблема и насколько она сильная. Даже элементарное желание сходить в туалет, опорожнить кишечник или мочевой пузырь в неком роде является болью, ведь чем сильнее позывы, тем неприятней ощущения.

Жить без боли легко и прекрасно, но обратная сторона медали выглядит быстрой и незаметной смертью из-за непонимания того, насколько все плохо, ведь безуспешная подача организмом сигналов о приближающееся кончине не будет услышана, а улыбка на посиневших устах превратится в сдачу за дешевый билет в Ад…

— Это точно… Такое напоминание всегда рядом и с глаз не пропадет… Хрен забудешь… — стиснув зубы и забыв о желание стонать, произнес Дима, старясь двигаться за Джумоуком и свиномордым сопровождением, не задерживая остальных рабов.

Тем временем позади него кто-то еще наступил на этот же осколок камня и не один раз, ибо раздалось несколько громких, болезненных вскрикиваний и это вполне естественно, ведь где один дурак нашел яму, туда и другие заглянут, чтобы рухнуть следом.

— Так вам блядь! За ваши бесконечные вопли! — злорадно прошептал мальчишка, страдающе наступая на пробитую ногу, до этого измочаленную продолжительной ходьбой.

— Что ты сказал, белый брат? — непонимающе спросил мускулистый масаи, отчего-то принявший слова Дмитрия за камень в свой огород.

— Ничего, Лкетинг! Ничего… Все нормально! Просто очень больно! — быстро пробормотал, обкусывающий потрескавшиеся губы Дмитрий, не желающий учить выходца из Африки русскому мату.

— А-а-а-а… — протянул туземец. — Терпи, Ди-ма! Ты сильный! — он хлопнул его по плечу тяжелой рукой, заставив звякнуть цепь, а уставший юноша вспомнил про Такеши, так любящего лезть в их диалог, но сейчас молчащего.

— Такеши! Такеши! Тс-с-с! Пс-с-с! — считая, что шепчет в недоступной сатирам слышимости, он позвал низкорослого, страдающего больше их азиата.

— Да, Дима-сан! — раздался нарочито бодрый ответ японца, сто процентов валящегося с ног.

— Ты как там? Живой, здоровый? — искренне поинтересовался Дима с силой подогнувший пальцы на пробитой ноге, дабы не травмировать еще живые остатки. — Все нормально? Как ты себя чувствуешь?

— Нормально! Я взрослый человек, не надо носиться со мной, как с ребенком! — Такеши обиделся на сюсюканье в свою сторону.

— Понятно! Никто и не говорит, что ты ребенок! С чего тебе в голову полез подобный бред? Мы же вместе, поэтому надо беспокоиться друг о друге! Вон Лкетинг спросил, больно ли мне, когда я ногу проткнул и ничего! Это вполне естественный вопрос! Да, Лкетинг? — Дима аккуратно ткнул локтем масаи, на что тот кивнул, зыркая ярко-голубыми глазами, будто пытаясь напугать шатающихся по грязному переулку чертей, ловко уворачивающихся от периодически выливаемых сверху помоев.

— Да, желтый брат! Та-ке-ши не ребенок! Та-ке-ши сильный и смелый! Скоро придем! Лкетинг знает! Отдохнем! Поспим! Расскажешь про рисунки! Лкетинг и Ди-ма с тобой желтый брат! — ограниченный словарный запас совершенно не беспокоил масаи, пользующегося им на всю катушку, составляя бесхитростные, но искренние словосочетания.

— Я тоже уверен, что скоро придем! Ляжем, отдохнем… Как же я мечтаю поспать, кто бы знал… — юноша высказал личное пожелание, задрав голову в каменный «небосвод» с летающими там ящерами и чуть не споткнувшись. — Воды напьемся… Хотите воды? Такеши? Лкетинг? — он ловко переступал раненой ногой, избегая боли и выглядя калекой, навострившимся обходиться остатками конечностей.

— Да! — Дима не видел выражение лица, покрытого татуировками туземца, но по голосу понял, что мечтательная улыбка масаи осветила серый Харон. — Вода! Много холодной, вкусной воды! Лкетинг очень хочет пить! Но Лкетинг не должен признаваться в жажде! Это слабость! — внезапно проявил искренность воин-масаи.

— И я хочу воды! Сейчас бы выпил целое ведро! Чтобы в животе булькало! — эти слова заставили азиата сменить интонацию на страдальческую, да и понятно почему. — А зачем ты признался, если не должен? — Такеши был полон любопытства, несмотря на мучения, испытываемые при ходьбе, да и кольцо на шее неслабо натирало кожу.

— Ди-ма и Та-ке-ши друзья Лкетинга! Они не расскажут! — мускулистый негр верил японцу с русским и разоткровенничался, двигаясь по наполненному невзгодами пути к бессмертию.

— Друзьям можно… — шевельнул губами Дима, пробуя на вкус слова, цену которым на Земле так и не прочувствовал.

Раньше у него не было друзей, именно друзей, а не знакомых, коих может быть неограниченное количество. По его личному мнению дружба — это доверие, чего он не чувствовал ни к кому, ни разу в жизни, и только после смерти умудрился поверить сразу двум разным людям, знакомым меньше суток.

Наверное, так и должно быть. Сразу понять, кто достоин веры, а кто нет. Кому можно рассказать о крутящемся в голове бреде и тот не засмеется, сказав: «Сумасшедший»… Да. Так оно и есть. Он никого не считал другом, не доверяя людям беспокоящие его мысли, а они наоборот любили поведать ему самое сокровенное, словно психологу, молча принимающему льющуюся с человека грязь и отводящему этот поток в сторону.

Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397