Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
«Да… Как ни плюнь, а Сортировочная прямо-таки идеальное место… Все самое плохое откидывает на «ура», причем грамотно и быстро… Жестковато конечно, но только так отделяются зерна от плевел…», — голожопый Дима настороженно взглянул на троицу встретившихся после недолгой разлуки сатиров, а затем перекинул серо-голубой взор на рассредоточившихся по пропахшему мочой помещению чертей.
Пересохший рот и разбитые губы с вожделением ждали бочонка с водой, а то, что это был бочонок или бочка он чувствовал будто пес, разыскивающий пропавшего ребенка. Такой грохот не мог издаваться чем-то иным, и если сейчас покажется тетраэдр на колесах, то Дима отдастся на съедение Варгху, причем сие обещание он дал себе на полном серьезе.
Ближе… Ближе… Ближе… И вот совсем не слышно криков круглосуточно мучаемых, проданных Низаму людей, лишь оглушительные звуки емкости с водой и наконец она! Большая, железная бочка с продирающим до пяток звоном воткнулась в дверной косяк огромной воротины, прячущей человеческий скот от еще не принюхавшегося к нему Ада. Ну, а Дмитрий с облегчением расслабил ягодичные мышцы, не желающие двигать ноги в пасть трехметровому монстру-людоеду, Варгх же где-то икнул, не получив добровольную жертву.
«Действительно… Куда смотался местный Франкенштейн? За дверью вроде нет… Мыться повели небось, вонючку… Что с ним еще делать? Мыть, кормить и выгуливать, чтобы дома не срался…», — юноша обратил внимание, что грохот бочки совсем не подействовал на замерших чертей и хохочущих сатиров, а затем присмотрелся к доставившим прохладительные напитки существам.
На первый взгляд это были вообще непонятно, кто… Он, как смог напряг обновленное Адом зрение и с усилием прищурился, желая понять, что за «е… твою мать» вьется рядом с кучей полного вожделенной воды железа, но ничего толкового в голову не приходило. Какие-то нервно-дергающиеся, лысые и худющие до невозможности создания, подобные Горлуму из «Властелина колец». Глядя на скособоченные фигуры, создавалось ощущение, что их сначала долго били, желая прикончить, а потом передумали и оставили жить, срастив переломанные кости, как придется.
Тут один из сатиров повернулся в сторону не вошедшего в широкий проход бочонка с живительной влагой, и прямо на глазах налился злостью.
— Бегом давайте!! Сколько можно возиться, уроды криворукие!! Быстро разворачивайте и проталкивайте! — разумная свинья угрожающе подняла тусклое мачете и пошла к гигантской посудине, отделившись от компании болтающих собратьев, что ее еще больше злило. — Тысячу раз одно и тоже! Одно и тоже! Лучше прячьтесь ничтожества! — бестолковая суета вокруг измятой частыми попаданиями в стену бочки усилилась и трое неподдающихся классификации существ, жалобно и протяжно заскулили, поняв, что к ним идет один из хозяев-мучителей.
Низкорослый черт, звонко цокая и яростно сопя пятаком, брызжущим каплями соплей, приблизился к замученному «жизнью» металлическому бочонку и зашел за него, оставив торчать лишь часть рогатой головы и шерстистый зад со спиралевидным хвостом, шевелящимся от лютых вскрикиваний.
— Надо повернуть! Повернуть! Повернуть! — послышались звучные, отлично гармонирующие с коридорным воем удары. — Учу! — удар и скулеж. — Учу! — удар и скулеж. — А толку никакого! — удар, скулеж, пять секунд шума, а затем полная воды емкость быстро повернулась и продвинулась в зассаный человеческий загон, показывая трех скособоченных выкидышей Ада, натужно толкающих большущую посудину сквозь широкий дверной проход.
Каждый сантиметр движения огромного бочонка с силой бил по ушам и Дмитрий поморщился, понимая, что наступило время просыпаться ребенку. Лкетинг вздохнул, а Такеши сощурился, взирая на катящуюся в центр зала воду, ведь два его друга также прекрасно осознавали, что малыш должен заорать, и неясно, отчего еще не начал. Ну, а мать младенца страдальчески провела взглядом по пожавшему плечами юноше, будто говоря: «Ничего не могу поделать…», — и склонилась, пряча кроху от внешних раздражителей, могущих сожрать заживо.
Ее соседки, вдоволь наслушавшиеся столь манящих чужих разговоров, понимающе вздохнули, как-то по-женски сочувствуя Лизе, но в большинстве своем остались теми же эгоистками, что и раньше, выживая по одной. Такова женская суть, как бы сами представительницы слабого пола не утверждали, что горой друг за дружку, но нет. Ни одна женщина, никогда и ни на что не променяет личное счастье с безопасностью, пусть даже придется потерять всех лучших подруг.
Отвратительные звуки громыхающего металла об каменный пол прекратились и сидящие не возле стен рабы смекнули, что такие неказистые водители здоровенного бочонка могут кого-нибудь задавить, вследствие чего боязливо встали, перемещаясь к счастливчикам, имеющим под спинами вертикальную поверхность. Как эти, страдальчески облизывающие потрескавшиеся губы людишки умудрились не запутаться в цепях — непонятно, однако немалая часть вонючей камеры освободилась и трое уродливо-перекошенных созданий вкатили бочонок прямо в центр загона, разбрызгивая старую мочу и сопровождаясь гнусавыми воплями брызжущего слюнями сатира.
— Вот отчего бы так сразу не сделать?! С первой попытки, р-р-раз и все! Нет! Надо по морде получить обязательно! Чего же вы люди такие тупые?! Ну почему?! — наполненные злобой слова карликового демона заставили оцепенеть большую часть пленников, настроившихся всласть напиться.
— Люди! Господи, это же люди! Спаси и сохрани!
— О, Иисус! За что так наказываешь этих несчастных! Умилостивись!
— Не должны так страдать, дети Божьи! Не людское это предназначение!
— Эти трое — люди! Люди! Одни из нас! Живые и работающие в Аду!
— О Боже! Убереги от судьбы такой! Не дай подобного проклятья!
— Если с нами Бог, то кто же против нас?! Будь проклято все сатанинское семя!
— Пресвятая Богородица! Пощади несчастных! Подари смерть с блаженством!
Ужас, сострадание, тоска, ожидание неизбежности и, конечно же, масса противоречий смешались в словах, источаемых узниками Ада, со страхом глядящих на забитых созданий, оказавшихся такими же, как они людьми и если приглядеться, то человеческие черты, правда, проскальзывали. Скособоченные тела, тонкие изломанные руки, кривые ноги, опущенные в страхе головы и согнутые спины, ну и куда же без них, прямо-таки сочащихся раболепностью и страхом перед начальством, в данном случае — умеющей разговаривать, прямоходящей свиньей.
Трое, оказывается, людей, тяжело дышали возле тяжеленной бочки с водой, видимо от усилий, приложенных во время закатывания ее внутрь и это с учетом того, что им приходилось сдерживать ход покрытой вмятинами емкости, дабы она не раздавила свежеиспеченных рабов. Уж за подобный проступок последовало бы такое наказание, по сравнению с которым выдумки любого земного палача считаются детским садом, по крайней мере, так подумал Дмитрий.
Ознакомительная версия. Доступно 60 страниц из 397
