сотрудников.
— Давайте оформим всё официально: я увольняюсь. Рэй может занять моё место. Я вроде как пообещал ему кое-что.
Я отошёл от Уолли и сразу же сосредоточился на Андреа.
— Я буду усердно работать, — сказал я. — Мне нужна эта работа. Я готов работать в любое время, я буду усердно трудиться и... я терплю побои, как вьючный мул.
Андреа поджала губы и впервые взглянула на моё заявление.
— Тут написано, что ты сидел в тюрьме. За нанесение побоев.
— Наверное, он за кого-то заступался, — сказал Уолли. — Рэй такой.
— Больше нет. — Я холодно посмотрел на Уолли, пытаясь заставить его отступить. — Я усвоил тяжелый урок. Больше я так не делаю.
Уолли прошел за прилавок.
— Если ты его порекомендуешь, Ронни даст ему пару смен. Дай мне забрать свои вещи из офиса.
Андреа не смотрела на меня, а Оскар слишком пристально следил за мной. Лучше бы я вообще не упоминал Уолли, и будь я проклят, если мне придется идти пешком до дома тети и дяди без работы.
— Пожалуйста. Как вьючный мул.
Над входной дверью снова звякнул колокольчик.
— Уолли!
Я обернулся, чтобы посмотреть, кто кричит, и увидел в дверях Джона Берроуза.
Внезапно у меня закружилась голова, как будто я вот-вот потеряю сознание. Я прислонился к стене. Андреа схватила Оскара за рубашку и сказала:
— Это он! — Другой рукой она вытащила из-под воротника крошечный золотой крестик и сжала его в кулаке.
— Джон! — позвал Уолли из дальнего конца комнаты. — Заходи!
Джон с преувеличенной важностью направился к нему, отойдя от меня.
— Посмотри на меня, Уолли, гребаный гений!
Он высоко поднял колени и ударил себя по бедрам, слегка развернувшись, так что я увидел его лицо. У него были слишком длинные волосы и внушительный живот, но это был он. Даже спустя 15 лет я узнал его с первого взгляда. И он ходил.
Сам не осознавая, что делаю, я направился к выходу.
Уолли облокотился на прилавок.
— Стопроцентно вертикальное положение, друг мой.
— Друг? — переспросил Джон. Он перепрыгнул через прилавок, схватил Уолли и поцеловал его в висок.
— Простите, — вмешалась Андреа. — Не хочу вас перебивать, но… Не могли бы вы рассказать мне, как это произошло?
Джон взглянул на крест в ее руке.
— Это было чудо.
— Джон, — сказал Уолли. — Ты ни за что не угадаешь, кто здесь.
И я выскочил за дверь и был таков.
Не успел я пройти и двадцати футов, как снова услышал звон колокольчика на двери копировального центра. Я нырнул в полутемный магазинчик "Холлмарк". Это было не слишком надежное укрытие, но другого у меня не было.
Джон выскочил из копировального центра и оглядел квартал. Должно быть, там было темнее, чем я думал, потому что он меня не заметил.
— Рэй! — позвал он. Я смотрел на него, чувствуя дуновение ветра на своем лице. Он глубоко вдохнул через нос, словно вдыхая аромат цветка. — Рэй!! РЭЙ!!
Я откинулся назад и закрыл глаза, стараясь не шевелиться. Затем, как только Джон вернулся в копировальную мастерскую, я выскочил из укрытия и побежал.
К тому времени, как я добрался до дома Карла и Терезы, я был без сил. Я пробежал первые шесть кварталов, а потом перешел на шаг, стараясь держаться поближе к узким жилым улочкам.
Я не хотел, чтобы Джон или Уолли догнали меня на машине, и они этого не сделали. Не знаю, то ли они меня не искали, то ли не нашли. Я надеялся, что второе, но какое это имело значение? "Надежда", это слово из четырех букв, которое я не мог заставить себя произнести.
Поэтому, когда я добрался до дома тети и дяди, я был весь в поту, растрепанный и по-прежнему безработный. Дверь мне открыл Карл.
— Ну что?
— Завтра попробую в другом месте.
Он разочарованно вздохнул и не сдвинулся с места, чтобы впустить меня. Я уже начал думать, что мне придется ночевать на лужайке, но тут мимо него протиснулась тетя Тереза и взяла меня за руки.
Она была ниже ростом и полнее, чем я ее помнил, и выглядела еще более изможденной. Ее суставы скрючились, из-за чего пальцы на руках были согнуты под углом, но если артрит и причинял ей боль, она этого не показывала.
— Рэймонд, это... Ох, иди сюда! — Она обняла меня и впервые за много лет по-настоящему прижала к себе. — Как же я рада, что ты вернулся, — прошептала она мне на ухо.
— Спасибо.
— Проходи, проходи. Как всё прошло? Неважно, мне всё равно, найдёшь ты работу или нет. Ты её найдёшь, я уверена. Ужин уже готов, но мы с Карлом, конечно, уже поели, ведь уже так поздно. Ты голоден?
— Да, — я сама удивилась, с какой силой прозвучал мой ответ. На самом деле я умирала с голоду.
— Хорошо! Я приготовила рагу, потому что ты его так любил. Надеюсь, ты его по-прежнему любишь.
Я ответил, что люблю, и она повела меня по дому. Обстановка была простая, потертая и слегка пыльная. Карл, конечно, не стал бы протирать всё вокруг метелкой для пыли, и я была уверена, что тётя Тереза делает всё, что в её силах. Как только я найду метелку для пыли или что-то в этом роде, я приберусь во всём доме.
Она усадила меня за стол, а сама поспешила к плите. Когда она потянулась за жаровней, я хотел встать, чтобы помочь, но дядя Карл положил руку мне на плечо. Я снова сел. Если бы ей нужна была помощь, она бы сама попросила. Карл сел напротив меня.
Рагу было таким вкусным, что я ахнула, едва попробовав.
— Видишь? Я знала, что тебе нужна нормальная еда. Конечно, она лучше той, к которой ты привык, верно? — Я кивнул, и она села рядом со мной. — И ещё кое-что! Ты здесь не гость. Ты член семьи, так что не переживай о том, как принято себя вести. Если ты голоден, ешь. Если тебе одиноко, заходи в гости. Вот как я хочу, чтобы всё было.
— Я рад, — сказал я. — А после ужина я вынесу мусор и помою посуду, хорошо? Я же член семьи.
— Мне уже нравится!
Дядя Карл не улыбался.
— Легко начать с чего-то грандиозного, а потом всё испортить. Ты ведь не собираешься всё испортить, правда? — Он, похоже, не ждал ответа, и я ничего не сказала. — Я видел, как многие молодые парни пытались исправиться после того, как вышли на свободу. Знаешь, почему у них ничего не получалось?
— Они совершали преступления?
Я тут же пожалел о
