– Доброй всем луны! – деловито произнесла Ирина.
– Мы желаем знать подробности происшествия, – не меняя тона, произнес Виктор.
Ирина недолго собиралась с мыслями. Она кратко, но красноречиво изложила картину заговора. В свете последних событий она решила не щадить ни Марину, ни ее фаворита Витюшу. И представить Совету изменников и предателей, как того требовал протокол. Если к чудо-вампиренышу, который оказался всего лишь марионеткой в руках опытного кукловода, можно было применить назидательное наказание, то проступок Марины, заведомо гнусный и подлый, оценить наказанием было недостаточно.
– Марина, – обратился Виктор к женщине, – ты поставила всех нас в затруднительное положение. Ты не соблюдаешь правила, которые установлены Советом. Твои похождения известны мне. Пока мы не примем окончательного решения, ты будешь помещена в КДС, – Виктор был суров, но на его лице ни единого мускула не дрогнуло.
Марина даже не стала оправдываться. Она смиренно приняла новость о неминуемой гибели, дату которой еще предстояло установить. Она выслушивала вердикт без доли раскаяния и сожаления. Женщина проявляла полное безразличие ко всему происходящему. Я же чувствовала в этом какой-то подвох. Меня не покидало ощущение, что неожиданный арест ей только на руку.
Когда Совет единогласно признал женщину виновной, ее незамедлительно увели. В роли конвоиров были Роберт и Макс. И уж с ней-то мужчины были по-настоящему суровы.
Страсти поутихли. Собравшиеся гомотоги облегченно выдохнули. Всем стало понятно, что вынужденная эвакуация окончена и в ближайшее время можно будет вернуться к привычному укладу.
Теперь настал мой черед держать ответ перед Советом. Ирина представила меня старейшинам. Для Совета я была лишь рядовым гомотогом, прибившимся к стае. Инициация рядовых проходит без пафоса и не нуждается в одобрении старейшин. Ирина же настаивала на «обрядовой инициации с дознанием». Виктор был в недоумении. Он пристально осматривал меня. Я чувствовала его жгучий взгляд кожей, будто между нами и вовсе не было экрана.
– Ее зовут Рената, – заявила Ирина.
Она нарочно произнесла мое имя медленно и внятно, словно старалась донести засекреченное послание. Тот, кому она адресовала посыл, отреагировал незамедлительно. Виктор понял, кем я была для Ирины. Он сочувственно посмотрел на маму, которая действительно нуждалась в сострадании и поддержке.
– Мы приветствуем тебя, – обратился Виктор ко мне. – Начнем!
Я и представления не имела, что со мною будет дальше. Возможности расспросить обо всем Зою не было ни прежде, ни теперь. Я настороженно шагнула в направлении Ирины. Виктор одобрительно кивнул. В этот момент я окончательно поняла, что дороги назад не будет. Зоя подала Ирине книгу, обтянутую черным бархатом, ту самую, которая могла меня когда-то спасти. Ирина очень бережно перелистывала страницы, пока не нашла нужную. В следующую секунду в ее руке блеснул нож. Она рассекла мне ладонь. Кровь выступила, как лава из вулкана, клокочущим пузырящимся потоком. Ирина поднесла к порезу пробирку и собрала немного бурлящей пены. После прислонила мою ладонь к листу книги. Отпечаток получился смазанным. Кровь тут же впиталась в бумагу, оставив лишь еле заметный багроватый абрис.
– На ваших глазах и в присутствии многочисленных свидетелей я опломбирую образчик. Я незамедлительно отправлю посылку, – объявила Ирина, крепко сжимая в ладони запечатанный пузырек.
– Ирина, – сухо произнес Виктор, – тебе надо внимательнее выбирать помощников.
– Да, господин! – виновато произнесла мама.
Вскоре сеанс видеосвязи окончился. Ирина приказала всем расходиться. Она выпорхнула первой, за ней и все остальные. Вскоре зал опустел.
Зоя взяла меня за руку. Я, предчувствуя боль, взглянула на свою ладонь там, где была рана. Ни раны, ни тем более боли я не наблюдала. От пореза не осталось и следа.
Девушка обняла меня. Я прижалась к ней как малый ребенок. Теперь, когда позади остались переживания, мы еще больше ощутили дружескую близость.
Мы неторопливо покинули зал и поднялись на наш этаж. Проходя мимо огромного холла, я слышала, как собравшиеся вампиры бурно обсуждали свершившиеся события. Кто-то называл все произошедшее провалом Ирины, другие сопереживали Марине, но находились и такие, кто просто, отрекшись от всего, слушал джаз и мирно беседовал на случайные темы.
В моей голове в монотонный гам сливались голоса, звуки и чьи-то мысли. Пожалуй, я могу заявить, что открыла в себе дар телепатии. Зоя вела себя более сдержанно, чем я. Она-то и давала понять, сжимая мое запястье каждый раз, когда я проявляла любопытство, что не нужно привлекать к себе внимание. И все же нам не удалось остаться незамеченными. Сотни зловещих взглядов сверлили меня насквозь. В их глазах читалась ненависть, возмущение, недовольство и непонимание к моей персоне. Еще бы! Я для них была никем, обычным упырем без рода и принадлежности, каких в этой стае не мало. И вдруг новичок получает покровительство Совета! Многие только мечтают дослужиться до привилегированного положения. А я – раз и в «дамки».
Зоя уволокла меня прочь от любопытных взоров и докучавших пересудчиков. Мы вернулись в коморку. Я полагала, что больше сегодня меня уже ничего не сможет удивить. Я ошибалась. Видимое спокойствие девушки улетучилось, как только за нами закрылась дверь. Она достала из ниши в бетонном полу медицинский скальпель. Девушка полосовала свои запястья и, невзирая на мое присутствие, начала сдирать куски кожи. Это причиняло немалую боль, но Зоя ее сносила молча, словно ей не впервой. Я не в силах была смотреть на ее изуверства.
– Что ты делаешь? – воскликнула я.
– Тише, – осадила она меня. – Никто не должен знать, что я днем покидала убежище. Ты же понимаешь, о чем я говорю? На мне защитный раствор, который уберег меня от солнца. От него нужно избавиться, – Зоя бросила мне свой плащ от которого разило горелой плотью. На, прикройся!
Я с отвращением смотрела, как она сдирает кожу с рук, но когда она коснулась ножом лица, я не выдержала и зажмурилась, закутавшись в плащ целиком. Какое-то время я сидела неподвижно, пока не почувствовала прикосновение. Зоя стянула с меня плащ. Я открыла глаза. В коморке стоял жуткий смог, из-за которого свет лампы, казался размытым пятном на стене. В воздухе повис тяжелый запах гари с примесью химических препаратов. Что-то подобное я припоминаю из жизни, когда меня таскали по разным медучреждениям, где постоянно пахло гремучей смесью препаратов из исследовательских лабораторий.
Передо мной стояла Зоя, целая и невредимая.
– Хватит киснуть! – приободряюще сказала она, похлопывая меня по плечу. – Видишь, новая кожа нарастает за считанные секунды. «Рефингана» – новая кожа – еще одна особенность гомотогов.
