class="p"> — Слишком поздно. Нам нужно идти. Идём.
Впервые в их путешествии Хильда тянет Джо за собой. Сначала он сопротивляется, но потом поддаётся.
Неужели его ждёт то же самое? И их обоих?
Нет.
Вернувшись в бесконечный коридор, Джо движется быстрее — подходит к следующей двери. Хильда, напротив, замедлилась — её тело тяжело тянется за ним.
Джо оборачивается.
— Вы в порядке?
Она не отвечает — только машет рукой: иди. Он сжимает её руку — стараясь не выпускать. Физический контакт стал для него спасательным кругом, и он не может представить, как столкнулся бы с этим кошмаром в одиночестве.
Он открывает третью дверь — и этих двадцати секунд уже слишком много.
Первые несколько секунд он соображает, на что смотрит, — потому что комната стоит вверх дном. Она похожа на большой гостиничный номер: кровать, стол, прикроватные тумбочки, гардероб — все они на потолке, гравитация перевёрнута.
Именно поэтому ему нужно некоторое время, чтобы понять, что за три странных столба торчат из пола.
Но это не столбы. Это верёвки.
И на концах трёх верёвок — три человека, которых повесили.
Вернее, они повешены вверх ногами.
Их тела — в чёрных деловых костюмах — болтаются вниз головой, ноги торчат строго вверх, мёртвые лица скручены и раздуты.
Шок и отвращение держат Джо на месте гораздо дольше, чем ему хотелось бы, — пока Хильда не тянется вперёд и не захлопывает дверь.
Джо резко выдыхает.
— Что, мать его, это было?
Хильда просто закрывает глаза и смотрит в пол.
— Хильда? Что это? Вы слушаете музыку?
Она хмурится, поднимая взгляд.
— Мне нужно вернуться к работе.
Джо моргает.
— Что?
— Я не должна была сюда приходить. Слишком много дел.
Она отступает от него и — впервые с тех пор, как они вошли в подвал — отпускает его руку.
Джо теряет опору.
— Хильда?
— Мне нужно вернуться в офис, — повторяет она, отступая дальше, готовая сорваться и убежать.
Джо качает головой. Отсутствие физического контакта его выбивает. В голове флейтовая музыка нарастает — давит в мозг.
— Хильда, помните меня. — Его голос дрожит. — Помните вашего сына.
Она останавливается.
Открывает рот.
— Я… я не могу… я забываю—
Джо бросается вперёд и обнимает её — надеясь, что сработает, как в прошлый раз. Она отталкивает, но он не отпускает. Прижимает к себе, закрывает глаза и думает о собственной маме — и шепчет:
— Я выведу нас обоих отсюда. Обещаю. Просто держитесь рядом. Вы должны помнить! Вы должны помнить, кто вы.
Она немного расслабляется — но не полностью. В теле по-прежнему напряжение — как у пойманного в ловушку животного, отчаянно ищущего путь.
Джо не отпустит её. Будет держать столько, сколько нужно, — чтобы напомнить: они в этом вместе, он не даст ей забыть.
Из PA-системы где-то над головой раздаётся знакомый пинг.
— Джозеф, — звучит женский голос. Тот же голос, который звонил ему в вестибюле; который говорил ему, что добавочного номера принтера не существует. Тот же голос — он понимает это теперь, — что с самого начала был в его компьютере и телефоне. WellBot. — Похоже, вы попали не на тот этаж.
Разом — отчётливый щелчок каждой единственной двери, запирающейся.
Отпустив Хильду, он тянется к одной — не поддаётся.
За ними, вдали, люминесцентные лампы гаснут. Далёкие копии их обоих исчезают в черноте — впереди путь ещё освещён.
— О боже, — стонет Хильда.
Ещё одна группа ламп, ближе к ним, тоже мигает и гаснет.
Джо хватает Хильду за руку — и они бегут.
Они несутся по коридору, темнота надвигается сзади нарастающими кусками. Впереди они видят себя — тоже бегущих, — но свет там почему-то остаётся ярким.
— Нам нужно обсудить ваши целевые показатели благополучия, Джозеф, — раздаётся голос над ним. — Такие решения не способствуют продуктивным отношениям.
Наблюдая, как он бежит далеко впереди, Джо понимает: выхода нет. Не в таком коридоре.
Единственный выход — идти вглубь.
Он тянет Хильду в сторону и снова хватается за ближайшую дверь. По-прежнему заперта.
