давно не открывал.
– Хорошо. Но вниз я не пойду, – еще раз предупредил мальчишка.
Порфирий протянул руку за топориком, но Колька покачал головой:
– Я сам. Ты тяни в это время за кольцо.
Все получилось. После того, как Колька заломил крышку лезвием и чуть приподнял, она пошла. Открылся темный провал, из которого повеяло холодом.
– Жди. И не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Нельзя потерять тело.
Колдун потрогал ногой первую ступеньку лестницы и шагнул вниз. Колька смотрел, как тот осторожно спускается во тьму. Еще секунда и он скроется в подвале. Кольку, вдруг, словно толкнуло. Еще не сообразив, что делает, он прыгнул к погребу. Сразу, с размаху, со всей силы, ударил топором по затылку мужчины. Тот полетел в темноту. Колька отбросил топор и схватился за крышку. Страх прибавил сил, он поднял тяжелый люк и опустил, отрезая колдуну путь наверх. Сразу, не останавливаясь, начал таскать вещи, что были в доме, и кидать их на квадрат крышки. Он не надеялся, что смог надолго вывести колдуна из строя, но теперь чтобы вылезти, тому понадобиться время.
Колька остановился и посмотрел на причудливую кучу посреди кухни. Стол, табуретки, чугунки с печи; он скидал туда все, что попало под руку. «Крышка и так тяжеленая, а со всем этим добром, и вообще неподъемная. Не справится, не поднимет». Он метнулся к окну. Внизу у крыльца застыла троица ребят. Похоже, они ничего не подозревают. Колька поднял с пола неизменный топорик и отошел к стене. Сбросил с плеч рюкзак и опустился на пол. Только сейчас, когда он почувствовал себя в относительной безопасности, до него дошло, как он рисковал. А если бы он промахнулся? Или сам завалился вниз, вслед за ним? Его вдруг начала бить дрожь. Организм сбрасывал напряжение, в котором он находился последние сутки. Он ослабел и привалился спиной к стене.
Колька открыл глаза и чуть не закричал. Ударила первая мысль – ослеп. Но тут же он разглядел напротив себя светлый квадрат. Окно. Оно светилось бледным предутренним светом. Он прикусил губу. «Я спал?» Это было действительно так. Все тело затекло от неудобной позы, а изо рта на щеку набежала струйка слюны. «Похоже, отрубился от усталости», – подумал Колька. И тут же в голове взорвалось – колдун! Колька хотел вскочить, но силой удержал себя. Он пошарил руками по шершавому некрашеному полу, и нащупал топор. Он сразу почувствовал себя уверенней. Не обращая внимания на боль в спине и шее, он сел и замер. С минуту он вслушивался в тишину ночи. Ничего. Ни скрипа, ни шороха. Только его дыхание. Он боялся услышать шум из подпола, но ничто не нарушало тишину. «Это что? Я его убил что ли? Еще одно убийство? Его точно посадят на всю жизнь». Эта мысль только сначала напугала его. Однако страх исчез почти в ту же секунду. Он вдруг понял, что, если это правда, и колдун мертв, то это означает одно: все кончилось! Он победил! И пусть докажут, что он убил специально. Он защищался. Колька встал, и еще раз, теперь уже детально, оглядел комнату. Хотя утро за окном еще не разгорелось, но его глаза уже привыкли к сумраку. Собственно осматривать тут было нечего, все, что имело хотя бы небольшой вес, он сбросал на люк погреба. В углу сиротливо висел дождевик, и под ним две пары обуви.
При взгляде на них, у Кольки сжалось сердце. «Интересно чье это? Что случилось с этими людьми? И как с ними связан колдун Порфирий?» Судя по обуви, в доме когда-то жили мама и ребенок. Сын или дочь. «А отец? Глава семьи?» Здесь он явно был. Даже сейчас, тут во всем чувствовалась хозяйская мужская рука. «А вдруг это Порфирий?» Он тут же одернул себя. В доме не живут уже много, много лет. Все хозяева давно умерли. Порфирию бы сейчас должно было быть далеко за сто лет. И вдруг Колька со страхом понял, что колдун так и выглядит. Словно ему больше ста лет. «Черт побери! Неужели правда?» Мысли мальчишки причудливо заскользили дальше тем же путем. «Если колдуна нет, значит, ребята должны очнуться?» Он пробежал к окну. То, что он там увидел, могло играть, как за одну, так и за другую сторону. На дворе все укутал густой туман. Он не сразу разглядел то, что и хотел увидеть. Прислонившись к дереву, и вся, съежившись, стоя спала одна из вчерашних девчонок. Сейчас он узнал её. Наташка Топчихина. «Ожила она, или нет? И где остальные?»
Колька легонько постучал по стеклу, но девочка не среагировала. Стучать сильнее он не стал: еще побаивался. Он прошел в сени, и приоткрыл уличную дверь, Наташка так и спала. Он осторожно подошел к ней и внимательно посмотрел в лицо. Однако, кроме того, что девчонка спала стоя, она ничем не отличалась от любой другой спящей. Надо будить, смотреть. Он протянул руку и легонько толкнул в плечо. Та вздрогнула и открыла глаза.
Глава 12
Колька удивлялся сам себе. Он сидел в избе, за почерневшим от времени некрашеным столом, и ел. Еще несколько часов назад, он бы сбежал отсюда без оглядки. Несмотря на то, что еще совсем ранее утро, и на улице хлещет дождь. Что-то изменилось в нем за последние часы. Он спокойно жует огромный бутерброд из сала и черствого хлеба и запивает простой водой. Но с сахаром. И то, только потому, что печь он так и не смог растопить. Это немудрено – за столько лет труба заросла мусором, и тяги не было. Костер тоже не разведешь, на улице дождь. А так бы сварил и чай.
А ведь, час назад он испытал такое разочарование, что чуть взвыл: того, на что он надеялся после смерти колдуна Порфирия, не случилось. Все ребята остались ровно в том состоянии, что были вчера. Когда он разбудил Наташку, та, как только открыла глаза, и увидела его, сразу начала болтать то же самое, что говорила вчера: уговаривать его согласиться и не сопротивляться. Это напугало его больше, чем её глаза – еще наполовину разбавленные молоком. Удобная теория, что с гибелью колдуна все его колдовство разрушится, оказалась неверна. Все так и остались заколдованы. Как только Наташка заговорила, появились те трое, что были с ней. Похоже, они тоже где-то спали, потому что лица были помяты. И тут же их голоса слились в общий хор, уговаривавший его согласиться. А
