сторону. Когда Мэтью попал в цель, лампочки на каждом из них сменили цвет с красного на зеленый. Но в дальнем конце площадки оставалось еще три - как раз в том месте, куда летел стальной шар. Гул, исходящий от сферы, усилился, теперь он казался почти потусторонним -
как будто внутри было что-то, что приводило ее в действие.
Джош продвигался вперед, прокладывая путь впереди. Хотя ему все еще мешал запутавшийся в нем клубок колючей проволоки, он с трудом продвигался вперед.
- Давай рванем отсюда!
- Хорошо! - крикнул Мэтью.
Он повернулся к Стеф.
- Я возьмусь за среднюю кнопку, а ты за левую!
- Поняла! - сказала Стеф.
Она бежала, никогда еще не чувствуя себя такой сосредоточенной. Когда гигантский пинбол отскочил от резиновой стенки впереди, Стеф поняла, что у них должно быть достаточно времени, чтобы ударить по кнопке, прежде чем он долетит до противоположной стены и отскочит обратно. Но когда они приблизились и заняли свои полосы, у нее в животе словно что-то оборвалось.
Еще один гигантский шар такого же размера покатился по пандусу еще быстрее, чем первый. Совершая прыжок, он врезался в Джоша лоб в лоб. Жесткая колючая проволока послужила буфером, отбросив его назад, к центру комнаты. Но это спасло его лишь на мгновение.
Стеф нажала на кнопку и издала душераздирающий вопль,
беспомощно наблюдая, как сферы из углеродистой стали сближаются и встречаются в центре ямы - прямо там, где находился Джош. Когда колоссальные шары для пинбола столкнулись, раздался звук разлетающихся костей Джоша.
Слишком потрясенная, чтобы пошевелиться, Стеф стояла на месте, пока Мэтью нажимал на кнопку и быстро подбегал к той, до которой Джош не смог дотянуться. Когда перевернулся последний шар, странное жужжание, исходившее от шаров, прекратилось.
Сила, заключенная в них, была мертва, но ущерб уже был нанесен.
Стеф бежала быстрее, чем когда-либо, скользя рядом с окровавленными стальными шарами и раздавленным туловищем Джоша. Кровь была разбрызгана по его сломанным костям и размозженной груди. При ударе одна из его конечностей была оторвана у предплечья. С развороченной грудиной он продолжал харкать кровью. В этой странной резиновой яме он теперь походил на человеческое картофельное пюре.
- Нет! - закричала Стеф. - Не бросай меня! И ты, черт, тоже не бросай меня!
Когда Джош попытался заговорить, кровь и слюна хлынули сквозь его выбитые зубы.
В результате удара одно из его глазных яблок выскочило из орбиты. Окровавленный глаз свисал с одной стороны его лица. Из-за серьезных травм ему было трудно говорить.
- Ты... ты действительно такая... и все это вместе с тем...
- Джош, - захныкала Стеф. - Нет... пожалуйста.
Его глаз начал закатываться, и пустая глазница дернулась.
- Проведай мою бабушку...
Когда жизнь покинула его, Стеф не выдержала и прижала его изуродованное тело к своей груди. Истерические рыдания продолжались, когда она издала еще один адский вопль. Когда крик прекратился, она почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Наступила тишина.
- Они все умерли, - пробормотала она себе под нос.
Перед ее мысленным взором промелькнуло безумное лицо матери. Стеф всю свою жизнь старалась не подпускать к себе тьму. Ради Кайлы, ради тренера Кэла и, совсем недавно, ради Джоша. Но по мере того, как порочное чувство охватывало ее, она внезапно осознала, что битва окончена.
Она проиграла.
МУЧИМЫЙ УГРЫЗЕНИЯМИ СОВЕСТИ
"Они все мертвы, - подумал Рок. - Все до единого".
Когда он посмотрел на искалеченное тело мальчика и ужас на лице девушки, державшей его безжизненное тело, к нему вернулось то же чувство беспомощности.
"Их кровь на моих руках".
Рок внезапно задался вопросом, существует ли карма на самом деле. Или еще хуже... Если бы Бог существовал, наблюдал ли Он за ним? Были ли его проступки классифицированы и занесены в список? Будет ли тот же самый Бог рядом, чтобы противостоять ему, когда его жалкое время, наконец, истечет?
Он почти ничего не знал ни о ком из них, а теперь, благодаря ему, и весь остальной мир ничего не узнает.
- Не могу поверить, что этот мальчик оказался зажат между ними! - сказала Джеральдина, издав неприятный смешок. - Каковы были шансы? Как же это было чудесно!
- Вот это было здорово, - сказал Фукс. - Но, поверьте мне, грандиозный финал, хоть и простой, может оказаться моим самым ужасным изобретением из всех. И как прекрасно, что осталось всего двое...
- Боже, это действительно звучит возбуждающе, - Джеральдина выдохнула и повернулась к Року. Она положила руку ему на бедро и похлопала по нему. - Должна сказать, мальчик... ты неплохо поработал.
Сердце Рока забилось чаще. Заслужить похвалу Джеральдины Борден было все равно, что найти горшок с золотом на краю радуги - этого не происходило никогда. И все же каким-то образом настал момент голубой луны.
"Это хорошо. Это могло бы облегчить жизнь мне и, что более важно, им".
Рок уставился на видеозапись с девушкой. Она выглядела растрепанной и встревоженной. Забота и сострадание, которые она привнесла в группу, исчезли. Он видел, что девушка сейчас так же разбита, как и он сам.
Джеральдина взяла рацию и нажала синюю кнопку.
- Мэтью, послушай меня. Следующая комната - заключительная. Будь готов к тому, что я скажу тебе. Ты так близко. Но помни - если ты надеешься снова увидеть своих родителей, то действуй разумно. А теперь поторопись.
Когда Джеральдина отключилась, ее словно осенила идея. Она погладила подбородок, ухмыльнулась и пробормотала что-то себе под нос.
- Родители...
- Что вы сказали, миледи? - спросил Фукс.
- На данный момент ничего актуального. Однако, как только все игры внутри образца будут завершены, я поделюсь своими предложениями и отзывами. Думаю, я придумала, как сделать так, чтобы в следующий раз, когда дети придут на мою настоящую детскую площадку, ставки были еще выше.
Рок внимательно изучал выражение ее лица. Чем больше Джеральдина думала об этой идее, тем больше она его расстраивала. Внезапная темнота в ее глазах испугала Рока.
- Таким образом, каждый из этих грязных крестьян получит по заслугам, - продолжила Джеральдина с хмурым выражением лица. Плодородные не будут пощажены - они будут наказаны, и Сам Бог поймет, какую ошибку Он совершил, когда я сломаю Его избранных.
Фукс казался лишь слегка удивленным, а в основном взволнованным. Его брови приподнялись, а вместе с ними и угрожающая ухмылка.
- Я с нетерпением жду, когда смогу выслушать вас. Все
