ваши идеи просто великолепны. Я буду счастлив, если снова окажусь рядом с вами. Нам просто должно повезти.
Когда старик превратился в камень, он погрузился в глубокую задумчивость.
"Вот и все... в следующий раз", - подумал Рок.
- Не так ли, парень? - спросил Фукс.
Рок кивнул. Хотя он и согласился с мнением Фукса, но по другой причине. Когда Джеральдина и Фукс напомнили ему о своих планах на будущее, на этот раз Рок вспомнил об этом. Возможно, это был именно тот рычаг, который ему был нужен, чтобы что-то изменить. Их запутанное будущее - и присутствие Рока в нем - было всем, что ему было нужно.
ЛУЧШАЯ ПЯТЕРНЯ
Потребовалось некоторое время, прежде чем Мэтью смог убедить Стеф продолжать. Она не хотела расставаться с Джошем. Она выглядела иначе, чем раньше. Постоянные смерти загнали ее в тупик, и ее нисходящая спираль продолжала становиться все более мрачной. Джош был единственным оставшимся лучиком надежды. Несмотря на все ужасные события, свидетелем которых она стала, Мэтью прекрасно понимал, как много для нее значило то, что он все еще был рядом. Смерть явно сломила ее.
И ее новый расстроенный вид напугал Мэтью.
Стеф молча последовала за ним по коридору, и когда они добрались до того места, которое пожилая женщина назвала последней комнатой, она стояла там, похожая на безжизненного зомби. Комната, по сравнению с ними, сильно отличалась от любой другой - в ней отсутствовали детские цвета и стиль. Здесь было холодно и по-деловому. Дверь автоматически закрылась за ними, и Мэтью пришлось еще раз подергать ручку, но она не поддалась. Им придется столкнуться с тем, что задумала злая женщина.
- Должен ли я ознакомиться с правилами? - спросил Мэтью.
Стеф ничего не ответила.
- Не беспокойтесь, - перебила его женщина. - Я окажу вам честь. Вы двое, просто подойдите к столу и выберите одну из сторон. Затем, будьте добры, просуньте руки в отверстия под занавесками.
- Хорошо, - сказал Мэтью, глядя на свою деформированную руку.
Для него имело смысл положить внутрь ту, которая была деформирована.
Он подошел к столу, на котором под занавеской лежало единственное устройство. Отверстие было зловещим и темным, но он все же заставил себя засунуть руку внутрь.
"Ты сделал все, о чем она просила, - подумал Мэтью. - Просто продолжай слушать. Это все, что ты можешь сделать".
- Юная леди, - продолжила женщина, - на твоем месте я бы заняла эту позицию. У тебя пятьдесят на пятьдесят шансов выйти из этой комнаты живой. Но если ты не сунешь руку в это отверстие, шансы упадут до нуля. Видишь ли, вентиляционное отверстие в верхней части комнаты оборудовано для выпуска того же газа, который привел к гибели твою несчастную сестру. Ты помнишь это, не так ли, дорогая?
Стеф никак не отреагировала на эти слова. На ее лице, казалось, не было печали, теперь была только темнота. Но она услышала команду, и Мэтью был почти удивлен, когда она решила подыграть. Подойдя к противоположной стороне устройства, она просунула руку в отверстие.
- Замечательно, - сказала пожилая женщина. - А теперь, ради соблюдения традиции и в знак уважения к моей покойной матери, я зачитаю вам последние правила игры на детской площадке.
Мэтью внезапно услышал слабый сверлящий звук, за которым последовало ощущение покалывания в пальцах. Он вскрикнул, но, когда посмотрел на Стеф, она продолжала молчать. Мэтью попытался пошевелить рукой, но понял, что не может.
Занавеска на столе медленно приподнялась, открывая ужасное приспособление.
Внутри прозрачного контейнера Мэтью столкнулся с первопричиной боли в пальцах: в его руку было грубо воткнуто несколько длинных металлических шурупов. Некоторые попали в цель, другие промахнулись, но те, что попали, вонзились достаточно глубоко, чтобы удержать его - и Стеф - на месте. Хотя из его расплавленной руки и сросшихся пальцев сочилась кровь, он быстро понял, что винты были наименьшей из его проблем. В прозрачном контейнере было разложено несколько предметов. На его пальцах лежали большие ржавые ножницы. Над его ладонью висел тяжелый камень, прикрепленный к гидравлическому прессу. И, наконец, с другой стороны, рядом с большим пальцем, был промышленный нож для разрезания бумаги.
Мэтью вздрогнул, когда увидел, что лезвие ножа для разрезания бумаги, похожее на лезвие меча, находится на уровне перепонки между большим и указательным пальцами. По его макушке заструился пот. Ему хотелось плакать и умолять, но он знал, что это мало чем поможет в его деле. Женщина-психопатка все еще не сдавалась - с чего бы ей сдаваться сейчас, перед самым финишем? Если бы он просто держал рот на замке и прошел через это, возможно, она сжалилась бы над ним.
Динамик на жилете Мэтью снова затрещал.
- В эту финальную игру почти каждый ребенок играл хотя бы раз. На самом деле, многие дети используют эту игру как средство для принятия решений. И будьте уверены, сегодняшний день не будет исключением, - она прочистила горло. - Итак, правила игры на детской площадке: камень, ножницы, бумага, выбери свой знак. Но сделай неправильный выбор, и боль будет твоей. Продолжай играть до тех пор, пока не станешь лучшей пятерней. Тогда победитель должен выбрать, кто выживет.
- Если я выживу, я позабочусь о том, чтобы ты этого не сделала, - сказала Стеф. - Я возьму нож и воткну его глубоко в тебя. Я знаю, что могу... и я это сделаю.
Когда Мэтью услышал, как она угрожает женщине, его глаза расширились от ужаса.
- Боже, ты определенно ожила, не так ли, дорогая, - сказала пожилая женщина. - Мне это нравится. Но давай не будем ставить телегу впереди лошади. Почему бы нам сначала не посмотреть, есть ли у тебя все необходимое для победы. Там есть счетчик, который мгновенно активируется. Он будет отсчитываться вслух следующим образом: раз... два... три... стреляй! Не забывай, побеждает лучшая пятерня. О, и последнее. Мэтью, не забудь повернуть камеру так, чтобы мы могли видеть твою и ее руки. Мы не хотим, чтобы нас обманывали.
- Подожди... Ты записывал это для нее?! - закричала Стеф, стиснув зубы.
- Я... у меня не было выбора! - Мэтью плакал. - Клянусь! Она заставила меня это сделать!
- О, он занимался не только записью, - сказала женщина. - Как тот крик на площадке, когда твой любимый тренер потерял голову. Я говорю ему: "Прыгай!", а милый маленький Мэтью спрашивает: "Как высоко?"
-
