class="p">Марко вскрикнул от боли.
- Я просто... я не могу, - он шептал, так как в его теле не осталось сил. - Не расстраивайся... Тот телефонный звонок... Ты дал мне именно то, что мне было нужно.
Слезы продолжали течь по лицу Джоша, а губы дрожали.
Марко потянулся и сжал его руку.
- Эта дружба... это было просто... то, что я хотел...
СНОВА МЕРТВА
Когда камера Мэтью с верхней площадки была направлена вниз, запечатлевая последние мгновения жизни другого мальчика, Джеральдина покачала головой. Она была сосредоточена не на смерти, а на кибернетическом трупе и гниющей плоти, сваленных в кучу по другую сторону экрана.
- Мама... - прошептала Джеральдина, и на ее глаза навернулись слезы.
- Мне жаль, миледи, - сказал Фукс.
В голове Джеральдины вспыхнули воспоминания: старые бои по борьбе, которые она проводила с матерью, когда была маленькой девочкой; окровавленная прокладка, которую она с такой любовью нюхала; комок фекалий, который она использовала для мастурбации, а затем грызла. Все было открыто, вплоть до последних мгновений, когда она села лицом на нее. И даже после ее смерти, когда Фукс создал роботизированную версию для ее сексуального удовлетворения, она снялась в эпизодической роли. Она содрогнулась при мысли о раздавленных личинках. При мысли о том, что у нее во рту и в носу продолжает пульсировать кашица из раздавленных личинок, ей стало плохо.
- Может, это и к лучшему, что она ушла, - сказала Джеральдина. - Все же было приятно ее увидеть.
- Так оно и было... Так оно и было, - Фукс указал на мертвого мальчика на экране. - Еще один убитый.
- Мама не была слабаком, - сказала Джеральдина, и в голосе ее звучала гордость. - Она забрала троих. Это было даже чересчур много.
- Как вы и сказали... - Фукс взял крекер и кусочек сыра и отправил их в рот. - Как бы это ни было прискорбно, может, это и к лучшему.
Она вспомнила ту самую причину, по которой ей стало интересно писать стихи. Именно у своей матери она училась. Без влияния Милдред ей, возможно, не пришла бы в голову идея создания правил для детской площадки. Грусть в душе Джеральдины начала рассеиваться, пока, наконец, не вернулось отвращение.
"Она переживет все испытания, которые ждут ее впереди, - подумала Джеральдина. - Она будет жить и после этого, когда я закончу обустраивать детскую площадку в недрах моего замка. Она будет жить и дальше..."
МОМЕНТ ПРОСВЕТЛЕНИЯ
Джош подпрыгнул в воздух, и инерция перенесла его на платформу, которой уже достигли Стеф и Мэтью. Приземлившись, он рухнул на землю, все еще в слезах - все еще из-за смерти Марко.
Хотя он был знаком с Марко лишь мельком, в нем было что-то особенное. Он не мог избавиться от ощущения, что они знакомы целую вечность. Казалось, что эта ужасная травма должна была стать отправной точкой для дружбы, которая связала бы их на неопределенный срок. Но им не дали достаточно времени.
Джош ударил кулаком по земле.
- Черт! Черт! Черт!
Он почувствовал, как руки Стеф обвились вокруг его плеч, когда она присела на корточки рядом с ним. Она ничего не сказала, но Джош знал, что ей нечего было сказать.
Стеф уже знала лучше, чем кто-либо другой, что никакие слова не смогут исправить то, чему они стали свидетелями.
Телефонный звонок, о котором Марко упомянул перед смертью, всплыл у него в голове. Именно в этот момент он понял. Хотя он не любил кокаин из-за того, как вел себя его отец, когда употреблял его, это никогда не мешало ему продавать его. Он мог бы продать немного для Марко, но не стал этого делать. В то время он не понимал, почему сказал ему "нет", но теперь это было бесспорно: он хотел защитить его.
Но, в конце концов, именно Марко защитил Джоша. Сквозь затуманенное зрение он видел, как Марко набросился на Милдред, чтобы отвлечь ее от попытки прикончить его. Он видел, как Марко принес высшую жертву.
- Знаешь... Я никогда не хотела говорить тебе эту чушь в клубе "Мальчики и девочки", - сказала Стеф.
- Что за чушь? - спросил Джош, желая отвлечься.
- О том, что ты вор и бедняк. Просто ты всегда казался немного грубоватым.
Джош кивнул.
- Наверное, так и есть.
- Просто... Эта напряженность в твоих глазах напомнила мне о том, как мои родители смотрели друг на друга в свои плохие дни. Это напугало меня. Любой другой человек, похожий на них, пугает меня. Но больше всего меня пугает вопрос, есть ли во мне то же самое.
Он покачал головой.
- Я понимаю... все в порядке.
- Нет, это не так, - сказала Стеф. - Я была неправа. Ты совсем не такой, как они. Ты такой милый, - она нервно чмокнула его в щеку. - И если это мой последний день на Земле, даже если мне придется провести его здесь, я... я рада, что могу провести его с кем-то вроде тебя, - она сжала его руку, и слеза скатилась по ее щеке.
- Спасибо, - нижняя губа Джоша задрожала. - Я... я всегда думал, что ты самая лучшая, с того самого момента, как увидел тебя. Знаешь почему?
Стеф тихо хихикнула сквозь слезы.
- Почему?
- Потому что ты никогда не пыталась никому понравиться. Ты была просто... самой собой. И я думаю, что это самая крутая вещь на свете. Но знаешь что? - Джош встал и помог Стеф подняться. - Это не последний твой день на Земле. Нет, если я имею к этому какое-то отношение. Я собираюсь вытащить нас отсюда. Всех нас.
Стеф кивнула, и когда Джош посмотрел ей в глаза, ему показалось, что она почти поверила ему. Он повернулся к Мэтью, который вежливо стоял в стороне, давая им возможность отдохнуть. Он выглядел испуганным и робким.
- Больше всего Марко хотел, чтобы мы работали вместе, - Джош вытер слезы и протянул руку. - Я хочу выполнить его просьбу.
Мэтью быстро протянул дрожащую руку и пожал ее Джошу.
- Спасибо... я хочу того же.
Джош переплел пальцы со Стеф и посмотрел в угол платформы. Оказалось, что там был еще один коридор, который должен был привести их вперед.
- Тогда давайте убираться к чертовой матери из этого места, - сказал Джош.
