одними губами. – Ты должна это сделать. Такой шанс выпадает раз в сто лет.
Руки отказывались повиноваться.
– Ты за этим сюда и пришла, – прошептала я зло, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Ты вообще все затеяла ради вот этого момента.
Я села на пол, прислонившись спиной к стойке. Холод металла проник сквозь футболку, и меня начал колотить озноб. Стоит мне подключить Нико, все данные исчезнут, как и не было. В том числе и те, благодаря которым Детлеф может ходить. Для него это будет означать паралич. И Аре – я не знаю, насколько у нее все плохо. Наверное, ей выплатят какие-то компенсации, но импланты снимут, они же собственность армии. А еще есть девчонка, которая лежит в коме, но ее мозг жив и пытается связаться хоть с кем-то. Будет ли кто-нибудь поддерживать в ней жизнь, если я все здесь сломаю и проект закроют?
Детлеф пострадал в аварии, Аре сама виновата в том, что с ней случилось, а что произошло с Ивой – я вообще не представлю, это, наверное, знает только Петер. Но чтобы сделать то, что я должна сделать, придется ими пожертвовать, и вот тут ответственность будет на мне.
– Сейчас ты возьмешь осколок стекла и все сделаешь. Давай. Три, два, один, пошла.
Я не двинулась с места. Лицо Нико стояло перед моими глазами, будто он тоже был здесь, со мной, в этой комнате. Улыбался, как обычно, поправлял очки. Сейчас скажет что-нибудь умное, что я все равно не пойму…
Я не могу. Одно дело – потерять Нико, потому что он сторчался из-за своего придурочного брата. Другое – взять и сделать все самой.
Ди мог сколько угодно говорить мне, что это не настоящие личности, что у них нет эмоций, что они ничего не чувствуют и вообще это не то же самое, что живой человек. Это был Нико, я знала, что он там и что пока я не вырезала пластинку из своей руки, не подключила ее здесь – у меня хотя бы есть надежда, что однажды… ну вдруг… ведь доктор Амелия Лукаш придумала какой-то способ… ведь она копировала воспоминания обратно в мозг этих своих Измененных…
Треугольный осколок удобно лег в руку. Немножко потерпеть – и все.
– Это ради Коди, – сказала я свое любимое заклинание.
Не помогло.
Размазывая слезы по лицу, я встала. Осколок звякнул, упав на пол, и я с удовольствием наступила на него. Хрустнуло стекло. Ступеньки выглядели как Эверест.
Коди все равно не хочет уходить отсюда, сказала я себе, поднимаясь обратно в коридор. А если и уйдет – мы оба умрем через год. Я убью Нико и, может, спасу этим несколько человек от превращения в Измененных, но для нас это тоже станет приговором. А может быть, тут все будет еще не так плохо. Коди же нравится.
И, подумала я с облегчением, никто тут не выглядит как Измененный. Ни Коди, ни Детлеф, ни даже Петер, хоть он и сорвался тогда. Ни у кого нет этих жутких искусственных глаз, напоминающих черные пузыри, и дополнительных конечностей, которыми так удобно рвать людей на части. И никто из них никого тут не съел. Они не Измененные. Просто модифицированные солдаты. У них просто чуть-чуть больше имплантов. И если мы с Эрикой будем рядом, ничего плохого не произойдет.
Я сбежала вниз по ступеням, остановилась перед рядами энергоячеек. Вот такие же мы собирали на нашей свалке. От ветрогенератора к ним поступала энергия, а они ее накапливали и постепенно отдавали.
Я принялась отключать их одну за другой. Откуда-то донесся радостный вопль – я готова была поспорить: это Детлеф, радуется, что провода больше не искрят, и понятия не имеет, что минуту назад я едва не спустила в канализацию его жизнь.
Я еще могу успеть. Тут полно стекла. Если что – скажу, будто заблудилась в темноте.
Я поднялась обратно в коридор и решительно повернула налево.
– Рета? – услышала я голос Коди.
Я все сделаю – потом. Просто надо сперва подготовиться, украсть формулу лекарства, продумать план побега. Узнать, что будет с Детлефом и Ивой. Вообще хорошо бы узнать побольше. Может, и не придется никуда бежать.
– Я тут! – отозвалась я. – Я возвращаюсь.
Свет падал сверху, и я шла на него, как на маяк. Одним движением я прицепила карабин, и кто-то легко вытянул меня наверх.
– Долго ты, – сказал Коди.
– Темно, – объяснила я. – Но я все обесточила, давайте за работу.
– У тебя что, кровь на лице? – спросил Детлеф.
– Что? – переспросила я.
– Ну да, вот тут. – Он показал на свою скулу.
Я потерла щеку тыльной стороной ладони. Руку саднило, и я наконец заметила, что порезалась.
Глава 11
ЧЕРЕЗ ПАРУ ЧАСОВ ПРИШЕЛ ДОКТОР ЛАНГЕ и велел нам с Эрикой поменяться местами.
Последствия срабатывания климатической ловушки уже исчезли сами собой, иней растаял, солнце снова пригревало по-летнему, и Эрика, скинув куртку, сидела на раскладном кресле в майке, подставив солнцу загорелые плечи. Веки ее были опущены – сейчас она смотрела на мир глазами Коди, Детлефа или Петера, а может, всех троих сразу. Я этому так и не научилась. И она, конечно, знала, что доктор Ланге уже сказал нам поменяться.
– Подъем, – сказала я ей.
Эрика не отреагировала, и я разозлилась.
– Стой, – остановила меня Олли. – Сперва подключим тебя. Эрика, вытяни руку, если слышишь меня.
Эрика сделала какое-то вялое движение правой рукой.
– Хорошо. Сейчас ты должна отключиться от Коди. Вытяни руку, если поняла.
Эрика повторила свой жест.
Доктор Ланге стоял рядом и прямо сиял от удовольствия.
– Прекрасно, – сказал он. – Значит, ты, э-э-э… Корто, да? Ты подключишься к Корто… Ха-ха, забавно, правда?
Еще как.
– Потом мы выведем Северин, и ты подключишься к остальным. Доктор Эйсуле, – лицо его на миг стало менее дружелюбным, – говорила, что проведет с тобой тренировку по поликонтакту. Она ее провела?
– Так точно, – ответила я.
Провести-то она провела. Вот только я все провалила. Но доктору Ланге я об этом ни за что не скажу. Что он вообще тут делает? Почему сама доктор Эйсуле не пришла? Может, ее ранило ночью? Или, наоборот, она помогает раненым? Я же не знаю, какой она доктор – может, и такой тоже.
– Хорошо, хорошо… У нас теперь будет новый план тренировок, скоро я вас с ним познакомлю. Ольга, загружайте ее.
Я села в соседнее кресло и протянула Олли правую руку.
– Где Сагитта? – спросила я ее шепотом.
Она не
