class="p1">– Это нормально, – ответила Олли. – После контакта у медиатора случается короткий эпизод дереализации. Корто хорошо справляется с этим, интуитивно понимает, что делать. Нужно просто не мешать.
– Это надолго?
– Минут десять-пятнадцать.
Я быстро докурила, пока не отобрали, и перевернулась на спину. Эрика полулежала в кресле, и при взгляде на нее я мгновенно вспомнила все ощущения, которые возникают при контакте с чужим сознанием, и почувствовала боль в затылке. Дважды после этой боли меня выбрасывало в режим медиатора, и я резко села. Еще чего не хватало. Надо было срочно сделать что-то, чтобы зацепиться за свое тело, свою голову.
– Есть кислые конфеты? – спросила я Олли.
Помнится, Эрика говорила, что ей помогает секс. Интересно, она это серьезно или просто хотела меня позлить?
В любом случае способ не для меня. Вот кислые конфеты – другое дело.
Олли протянула мне пакетик – кажется, это были ее личные запасы. Я сунула в рот сразу несколько и чуть не захлебнулась слюной. Снова перевернулась на живот, отжалась десять раз, и головная боль отступила.
Но на Эрику я решила на всякий случай больше не смотреть.
Заметив, что Ланге отвлекся, я спросила Олли:
– Где доктор Эйсуле? Она в порядке?
Она снова не ответила, но посмотрела так, что я начала догадываться, что произошло. Кажется, за ночь в научном крыле случилась маленькая революция. У меня появилось плохое предчувствие. Не зря же Сагитта хотела отправить Олли в Чарну. Что-то она такое заранее поняла.
– Я похожу немного, – сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Если уж Олли убедила Ланге, что я интуитивно все делаю правильно, надо пользоваться моментом. Что бы я ни отколола в ближайшие десять минут, Ланге решит, что это для пользы дела.
База напоминала растревоженный муравейник. Везде сновали люди, убирали мусор, пилили упавшие деревья, загружали на роботов-доставщиков мешки, откуда-то уже подогнали эвакуатор и пытались загнать на него расплющенную машину, целая команда приводила в чувство солнечные батареи – раз уж наш ветрогенератор накрылся сам и заодно накрыл центр связи, вся надежда только на них.
Мир перед глазами расплылся, и я присела и снова набила рот хвоей, пожевала и выплюнула. Послышался звук вертолета, я задрала голову, щурясь от солнца.
– Вертолет, вертолет, ты возьми меня в полет, – пробормотала я тихо и снова сплюнула горечь.
Стало легче. Может, спеть что-нибудь, если звук собственного голоса мне помогает?
– Это ты телепатка? – спросил кто-то.
Я обернулась. Рядом со мной стояли двое парней из отделения сержанта Дале. Пение явно откладывалось.
– Не телепатка, а медиатор, – ответила я важно.
– И что, ты реально читаешь мысли? – спросил один из них, брюнет с такими ярко-синими глазами, что они казались искусственными.
Я видела его на общих лекциях, он сразу привлекал внимание, но сейчас мне стало тревожно просто оттого, что он находится рядом, а своим чувствам я привыкла доверять.
– Нет. Только эмоции. И, – черт, как же там говорила Олли? – воспринимаю сигналы рецепторов.
– А хвою зачем жрешь? – спросил его друг.
– Надо мне, значит.
Голос второго парня показался мне знакомым, и секунду спустя я поняла, где его слышала – это он рассказывал что-то про Агневец.
– А это у них вместо работы, – ухмыльнулся первый.
– Слушай, синеглазка. – Я поднялась, и мы оказались почти одного роста. От выброса адреналина стало жарко, и муть перед глазами мгновенно рассеялась. – Занимайся своими делами, в наши не лезь, все равно мозгов не хватит.
– Синеглазка? – Парень вдруг усмехнулся и шагнул вплотную ко мне. – А мне нравится, как ты меня называешь. Хочу услышать, как ты это говоришь в другой обстановке.
– А не боишься? – Я тоже подалась вперед, и теперь мы едва не соприкасались носами. – Глупо ссориться с тем, кто может влезть в твою голову и заставить делать что угодно.
– У меня нет нейроимпланта, телепатка, – ответил он пренебрежительно. – Так что скорее это я могу заставить тебя делать что угодно. Но тебе понравится, обещаю. Ариадна Ковец ни разу не жаловалась.
– Пока нет нейроимпланта, – пожала я плечами, пропустив последнюю часть фразы. – А скоро будет. И мне не нужен стимулятор, чтобы подключаться.
– Всегда нужен, – неуверенно сказал приятель синеглазого.
– Это вы так считаете. И однажды ночью ты можешь просто проснуться и решить отрезать себе кое-что, а потом даже не сможешь доказать, что это я тебя заставила. Так что хорошо подумай, прежде чем что-то со мной сделать. Даже если ты уверен, что мне это понравится… синеглазка.
Я должна была испугаться его, за его приятной внешностью, синими глазами, правильными чертами лица прятался Аксель номер два, или мой отец, или Матей, и я хорошо знала этот тип людей. Но я до безумия устала бояться и молча терпеть, лишь бы никто не пострадал. Впервые с младшей школы, с тех пор, как я бросалась в драки за Нико, я чувствовала себя достаточно сильной – здесь, где за моей спиной все отделение М. Мне не нужно было думать о последствиях для меня или Коди. Не надо прикидывать, справлюсь ли я или мое сопротивление только разозлит и заставит бить сильнее. Мне даже кричать не обязательно, я могу просто перейти в режим медиатора и позвать их всех разом, и они не смогут отказаться. Моя собственная маленькая армия. Да от него мокрого места не останется.
Я откровенно наслаждалась этим разговором. Но парень ничего не успел сказать – его окликнул сержант Дале:
– Рейнис, Дейнак, перерыв окончен. Рядовая Корто, ты что тут делаешь?
– У меня тоже перерыв… окончен, – сказала я.
– Разошлись! – скомандовал он.
– Еще увидимся, телепатка, – подмигнул мне парень.
Мои угрозы он, кажется, не воспринял всерьез. А может, и правда на что-то рассчитывал. Есть девчонки, которым такое нравится. Есть те, кому и не такое нравится. Я знала много людей, которые принимали такое поведение за силу и мужественность.
Я вернулась к своим, и Хольт тут же отправил меня за сухими пайками для всей команды.
Я стала в короткую очередь. Прямо за мной оказался приятель синеглазого.
– Как дела, телепатка? – спросил он, копируя его интонации.
– Будешь повторять за своим другом – плохо кончишь, – пообещала я не оборачиваясь.
– Извини, я же не знаю, как тебя зовут.
– Знаешь. Сержант Дале при тебе назвал меня «рядовая Корто».
– А имя не скажешь? Ладно. Значит, Корто. А я Коста Дейнак.
Я промолчала. Передо мной были трое, и каждый набирал пайков человек на двадцать, не меньше.
– Антону ты понравилась, – сказал Коста. Я непроизвольно обернулась. – Антон Рейнис, с которым мы…
– Я поняла, – оборвала я его. –
