всей позой выражая готовность сделать что угодно. Он явно не числил за собой никаких проступков, за которые его могли бы наказать, и того, что могли сделать с ним в желтой зоне, он не боялся.
Доктор Ланге кивнул им, и они вышли. Кажется, за дверью их кто-то ждал.
Не может быть, думала я, больше не слушая слова сержанта о медиамоделировании и когнитивном воздействии на противника. Не может быть, что им сейчас вставят нейроимпланты. Желтая зона не пострадала, но ведь с электричеством еще проблемы и с оборудованием, и мы вместо тренировки на симуляторах сидим на унылой информационной безопасности, где я понимаю одно слово из пяти…
Но на ужине никого из этой пятерки я не увидела, а утром за завтраком все они сидели, будто проглотили лом, и старались лишний раз не поворачивать голову. На шее, у самого основания черепа, у каждого поблескивала небольшая металлическая пластинка.
Рейнис обернулся, словно почувствовав мой взгляд, широко улыбнулся и подмигнул.
– Придурок, – пробормотала я, отворачиваясь.
– Кто? – спросила Аре.
Она устроилась рядом с Эрикой и на соседний стол не смотрела. А за нашим столом были только мы трое – парней Хольт погнал на еще один круг, посчитав, что их усиленным мышцам нагрузки маловато.
– Твой бывший, – ответила я.
Лицо Аре окаменело.
– Эй, телепатка! – окликнули меня.
Я резко повернулась, сделала рукой движение, будто что-то отрезаю, и снова посмотрела на Аре.
– Не связывайся с ним, – тихо сказала она.
– Я и не связывалась, – ответила я. – Нужен мне твой Рейнис.
– Он не мой! – резко ответила Аре.
– А говорил, что… – Я осеклась. – Ты из-за него хотела перевестись? Вы расстались или что?
Аре замолчала и опустила взгляд, разглядывая еду в своей тарелке.
– Пожалуйся, – внезапно подала голос Эрика. (Я-то думала, она вообще не слушает.) – Если он тебя домогался, напиши рапорт Валлерту.
– И мне же будет хуже, – тихо сказала Аре. (Я не сомневалась, чье слово посчитают более весомым.) – Отношения внутри группы запрещены. А я же вроде как сама согласилась. Меня точно выгонят.
Эрика хотела еще что-то сказать, но Аре резко встала.
– Не хочу это обсуждать, – заявила она и вышла.
– Тогда ты пожалуйся, – сказала мне Эрика.
– Вот еще. Я сама разберусь, – покачала я головой. Стукачей нигде не любят. – И ты же слышала – она согласилась.
– Она вроде как согласилась! – зло ответила Эрика.
– Слушай!.. – Я тоже начала раздражаться. – Рейнис придурок, но красивый придурок, а я знаю много девчонок, которым такие нравятся, так что не…
– Конечно нравятся, – перебила меня Эрика. – Гораздо легче жить, если убедишь себя, что тебе именно это и нравится. Особенно если ничего другого ты никогда не видела.
Она тоже поднялась:
– Послушай мой совет и пожалуйся на него, пока ты сама вроде как не согласилась.
– Хочешь стучать – стучи, – пожала я плечами.
Эрика покачала головой, закатила глаза и ушла вслед за Аре, а я принялась медленно жевать, чтобы потянуть время и не идти вместе с ней.
Я понимала, о чем говорит Эрика, и спорила с ней из чистого упрямства. Я не думала, что моей матери нравилось, когда отец хватал ремень и заставлял ее – или нас с Коди, смотря кто первым попадался ему под руку, – встать, вытянув руки перед собой. «Я тебя воспитываю, потому что люблю», – говорил он перед тем, как начать бить, и проще всего было поверить, что так оно и есть. Это помогало стоять прямо, не шевелясь и не опуская руки. Потому что, если опустить руки, он орал: «Я твой отец, черт возьми, я тебя научу уважать отца!» – и принимался бить по чему попало.
Я вспомнила одну из девушек Акселя – когда он поставил ей синяк на скуле, она нарисовала поверх сердечко косметическим карандашом.
Нико никогда, никогда ничего такого не сделал бы.
Как обычно, при мысли о Нико я почувствовала жар в плече, там, где мою руку разрисовывала татуировка, и задвинула мысли о словах Эрики подальше. Если Рейнис полезет ко мне – отделаю так, что мало не покажется. И нечего о нем думать. Мне и так есть о чем беспокоиться.
Но столкнуться с Рейнисом пришлось раньше, чем я ожидала.
После завтрака меня и Эрику вызвали в желтую зону. Без доктора Эйсуле кабинет казался странно пустым, хотя там были и Олли, и герр доктор, и еще какие-то люди, и стульев откуда-то притащили.
– Новая система тренировок! – торжественно провозгласил Ланге. – Но сначала познакомьтесь с вашим, ха-ха, коллегой. Рядовой Келемен!
Из-за спин людей в белых халатах вышел смутно знакомый мне парень из группы Дале.
– Привет, – сказал он, заметно нервничая. – Я вроде как тоже теперь медиатор.
– У него прекрасные показатели, прекрасные. Никто даже не ожидал. Замечательный мозг, – довольно сообщил Ланге таким тоном, будто собирался этим мозгом позавтракать.
Эрику перекосило. Я ей даже посочувствовала – мало ей одной меня, теперь объявился новый медиатор, и тоже лучше нее. Прав был Детлеф – не стоило ей идти в «Мадженту». Если уж так хотелось насолить мачехе, можно было придумать что-то еще.
– Сегодня у нас будет вводный день, – рассказывал тем временем доктор Ланге. – У нас четверо новых людей с нейроимплантами, с которыми вам, девушки, надо познакомиться, и новый медиатор, которому нужно познакомиться со своей работой. Так что поработаем по очереди, с совсем-совсем маленькими дозами, – он показал на пальцах, насколько маленькие будут дозы. – Потом, чтобы вам было проще, у каждого будет свой куратор…
Ланге обернулся туда, где стояли его лаборанты.
Хоть бы мне досталась Олли, мысленно взмолилась я.
– Но об этом позже, – закончил он. – Прошу, прошу, присаживайтесь. Не надо стесняться!
Он сделал приглашающий жест. Я деревянной походкой направилась к стульям у стены. Уж лучше бы на меня орала доктор Эйсуле.
Эрика оказалась справа от меня, Келемен – слева.
– Привет, – сказала я ему тихо, краем глаза следя за суетой у стола с приборами. – Я Рета, это Эрика.
– Привет, – ответил он хрипло. – Я Иштан.
– Ты это уже делал?
Парень покачал головой:
– Только тест. Знаешь, этот, когда тебе вкалывают… Красное такое… Но доктор Ланге объяснял, как это происходит.
– Ты главное расслабься, – посоветовала я. – Когда скажут, что надо к кому-то подключаться – ты не сопротивляйся, твоя голова все за тебя сделает.
– И никогда не пытайся подключиться ни к кому из нас, – сказала Эрика, не глядя на него. – Если когда-нибудь нас загрузят одновременно, ты нас почувствуешь. Наши импланты – не такие, как у остальных.
– Да? – удивилась я. – Я и не знала.
– Ну еще
