чтобы с ним об этом болтать. Я была там, чтобы разжечь огонь, который испепелил и человека, и хищника дотла.
В этой истории было что-то еще, я видел это по ее лицу. Но потом она посмотрела на часы, и момент был упущен.
— Пора навестить Каллина.
Слава богу, мы не поехали к Каллину в отель на мотоцикле Аннализ. Вместо этого мы забрались в потрепанный "Додж Спринтер" и с грохотом выехали в город.
За рулем была Аннализ. Ирен сидела на пассажирском сиденье. Я пристроился на полу рядом с "БМВ" Аннализ, который был закреплен на полу с помощью хитроумной системы креплений. С другой стороны от мотоцикла лежала небольшая стопка вещей Ирен.
— Не открывай их, красавчик, — сказала она мне. — То, что внутри, опасно, и не для тебя.
— Понял, — ответил я, пропустив мимо ушей ее обращение. Я тоже сидел на полу в фургоне Джона, но там было уютнее, чем здесь, даже несмотря на обертки от фастфуда. Мне снова вспомнилось, как я сидел на заднем сиденье "Экспедишн" Арне, когда мы ездили "работать". Мы колесили по округе в поисках машин, которые можно было бы "прокачать", и Арне высаживал одного из нас, когда замечал что-то стоящее. Потом он возвращался на стоянку и ждал, пока мы пригоним машины. После этого мы снова садились в "Экспедишн" и отправлялись на поиски новых машин.
Меня поразило, насколько эта поездка была похожа на те, напряжение, ощущение, что я рискую собой ради крупного куша. По крайней мере, Аннализ и Ирен не пили пиво и не нюхали кокаин, хотя Арне пришел бы в ярость из-за их татуировок. Он никогда не работал с преступниками, которые хотели афишировать свою профессию.
Аннализ припарковалась на улице. Отель Каллина находился прямо через дорогу.
— Рэймонд, — сказала Ирен, — пожалуйста, выходи через переднюю дверь.
Я отошел от её чемоданов и последовал за ней через пассажирскую дверь. До рассвета оставался ещё час.
Аннализ распахнула задние двери фургона, и Ирен расстегнула внешний карман своего чемодана. Она достала медальон и протянула его Аннализ.
— Это поможет нам подобраться к нему незамеченными.
— Поможет? — спросил я, когда она повесила такой же медальон мне на шею.
— Каллин существует уже очень давно, — сказала Аннализ. Судя по её тону, она подбирала слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Он старше всех нас, вместе взятых.
— И он знает много хитростей, — сказала Ирен. Она повесила медальон себе на шею.
Аннализ отошла от нас и направилась к перекрёстку. Она уставилась на крышу отеля.
— Подержи это для меня, — сказала Ирен. Я взял длинную холщовую спортивную сумку и открыл её. Ирен достала из чемодана четыре гарпуна и положила их в сумку. Я заметил крошечные символы на каждом лезвии. — Так ты и есть новый деревянный человек Аннализ? — спросила она, не глядя на меня.
Внезапно я почувствовал себя новым бойфрендом, которого осматривает с ног до головы лучшая подруга. Эта мысль вызвала у меня странное возбуждение.
— Видимо, да.
Она резко посмотрела на меня. Может, мне стоило проявить больше энтузиазма?
— Значит, ты бывший военный?
— Нет.
— Полицейский?
— Чёрт, нет. — Мой тон прозвучал резче, чем я хотел.
Ирена нахмурилась. Казалось, она прекрасно всё поняла.
— Значит, преступник. Эта глупая девчонка. — Ирен молча положила в спортивную сумку небольшой кожаный чехол, затем пояс с ножами и моток верёвки.
Она достала из коробки нож для колки льда и, вместо того чтобы бросить его в сумку, помахала им у меня перед носом.
— Послушай меня, мой красавчик-преступник. Аннализ, моя очень хорошая подруга, и я старалась помогать ей, чем могла. Теперь она связалась с деревянным человеком и наплевала на все, чему я ее учила. Что ж, так тому и быть. Каждый из нас должен учиться по-своему. Но если ты ее предашь, на этой земле не останется места, где ты сможешь от меня спрятаться. — Она бросила нож для колки льда в сумку.
Конечно, я уже предал ее. Я написал ее имя на конверте, сфабриковав улики, которые убедили ее совершить это маленькое нападение. Теперь было слишком поздно поворачивать назад.
— Я вас понял.
— Лучше бы понял. — Ирен бросила в сумку набор цепей и забрала ее у меня. Сумка стала тяжелой, но Ирен подняла ее так, словно та весила не больше буханки хлеба. — Хватит ли этого? — пробормотала она себе под нос. — Не думаю, что хватит. — Она забралась обратно в фургон.
Меня отпустили. Я подошел к Аннализ, которая все еще смотрела на крышу отеля. Если она собиралась струсить, то сейчас был самый подходящий момент.
Но когда я подошел к ней, то увидел, что ее лицо было мрачным и решительным. Судя по всему, она была не из тех, кто отступает. Она повернулась и посмотрела на меня.
— Она тебя уже осмотрела?
— Она не в восторге.
Аннализ отвела взгляд.
— Я тоже не в восторге, но ты уже видел цели, побывал в номерах, и твоя внешность может сбить его с толку, так что ты в деле. От тебя будет мало толку, но мы ухватимся за любую возможность.
Я снова кивнул. Мне пришло в голову, что она ожидала, что я умру в гостиничном номере Каллина.
Конечно, она лучше меня знала, с чем нам предстоит столкнуться. Если бы я струсил, то именно сейчас. Что, если я погибну, пытаясь найти способ исправить то, что случилось с Джоном?
Эта мысль должна была меня напугать, но не напугала. Не то чтобы у меня были какие-то другие дела, но я был обязан Джону всем, что мог ему дать. К тому же я и сам не считал, что моя жизнь чего-то стоит.
Эта мысль успокоила меня и прояснила мысли. Лучше сразу решить, что я пойду до конца, чем ждать и гадать, когда же это станет слишком.
— Как ты держишься? — спросила Аннализ.
Я снова посмотрел на нее. Она была почти хорошенькой, несмотря на татуировки, худобу, рваную одежду и почти бритую голову...
Христос. Я слишком долго пробыл в тюрьме.
— Не уверен, что знаю, как к этому подготовиться, но я в деле. Что бы ни случилось, я в деле на все сто процентов.
— Хорошо.
— Только одно.
Она посмотрела на меня.
— Что это?
— Что бы ни случилось, я хочу, чтобы ты попыталась найти способ снять заклятие, которое Каллин наложил на Джона. — Она нахмурилась и отвела взгляд. Я настаивал: — Я знаю, что, по-твоему, такого способа нет. Мне все равно. Я хочу, чтобы ты попробовала. Джон, одна из жертв, и я хочу, чтобы ты
