Адский Дом - Эдвард Ли

Рут швырнула руку в Билетера и попала ему прямо в голову.

- Выбери кого-нибудь своего размера, задница!

Мать забрала своего ребенка и убежала.

Потом Билетер повернулся к Рут. В щелках его глаз она увидела блеск, похожий на похоть. Его челюсть отвисла, обнажив кровавые, похожие на сталактиты зубы, а затем огромные мясистые руки раскрылись, сверкая когтями.

Тварь рванулась вперед...

Бум!

Рут разнесла лицо существа серным пистолетом. Его макушка отлетела, как летающая тарелка.

- Скорее! - закричал Александр. - Отряды по уничтожению идут!

Рут услышала стук копыт по кирпичу и увидела приближающиеся фургоны. Ей определенно не нравилось, как выглядят существа, управляющие фургонами. Она схватила обе руки и побежала обратно к священнику.

- Быстро! Тащи меня и конечности в конец переулка! Нас не должно быть видно!

Рут так и сделала, пыхтя.

Надежно спрятавшись в переулке, Александр сказал:

- Ты совсем девчонка.

Она с глухим стуком села, больше не заботясь о том, что мостовая была сделана из затвердевших экскрементов.

- Ты видел это безумное дерьмо? Не могу поверить, что я вообще выбралась из этой мясорубки. - Она снова сплюнула, поморщившись. - Черт, кажется, я откусила член человеку-червю!

- Ты храбрая, храбрая женщина, Рут, и мой источник информации будет очень рад этому.

Рут вздохнула, внезапно почувствовав себя измученной. Неужели она намочила шорты от ужаса? Блядь...

- Мне нужно выпить.

- Мы сможем достать алкоголь позже. А пока достань из моей сумки маленькую фольговую трубочку.

Рут опустилась на колени и в сумке у него на шее нашла что-то похожее на грубый тюбик зубной пасты для путешествий.

- Что это за хрень?

- Рут, тебе обязательно произносить это слово каждый раз, когда ты открываешь рот?

- Черт возьми, да! - крикнула она ему. - И не вздумай меня учить! Я была по шею в кишках чудовищ! - Она помахала трубкой у него перед носом. - Ну и что это за хрень?

Александр улыбнулся.

- Это бальзам для регенерации. Его хватит только на то, чтобы соединить четыре конечности, так что используй его экономно.

- Регенерация? Так вот оно что. Я должна была догадаться, что это будет что-то такое хреновое. - Она отвинтила крышку, понюхала, а потом заткнулась. - Так что же мне с ним делать?

- Выдави немного на кончик пальца и натри им оторванный конец каждой конечности. Потом просто... соедини меня. Сначала ноги, потому что они соединяются дольше.

Рут подтянула обе тяжелые ноги и нанесла бальзам. Делая это, она посмотрела в конец переулка и увидела, как мимо катятся фургоны с хопперами.

- И постарайся говорить потише. Мы не хотим, чтобы прокаженные увидели нас.

Я не хочу этого знать...

Рут подтащила каждую ногу к обрубкам Александра.

- Ого, это довольно круто.

Священник кивнул, закусив губу, словно от боли.

Пока Рут смотрела, все связи были восстановлены.

- Значит, это дерьмо – какой-то фанковый клей?

- Скорее метафизический припой. Немного больно, но он работает. Теперь руки.

Она нанесла мазок на первую руку, затем остановилась и вытянула длинное лицо.

- В чем дело, Рут?

- Я...

- Что?

Наконец она призналась:

- Я облажалась. Я думала, что схватил две руки Билетера, но... Я схватила только одну.

- Но я видел, как ты принесла две руки после того, как получила ноги. Что это была за вторая рука?

Рут подняла ее.

Это была отрубленная рука Аннелока, похожая на ярдового дождевого червя толщиной в четыре дюйма.

Священник обмяк.

- Ну что ж. Думаю, придется обойтись этим...

2

- Немезис, или точнее враг Бога – лучший перевод слова аш-шайтан, - сказал им Дрисколл. По просьбе Венеции они уже спускались по лестнице.

- Эосфор означает факелоносец? - спросила она.

- Да, факелоносец, светоносец – по-гречески, и, по сути, то же самое на латыни – Lux Ferre. Еще два имени сатаны, которые, я уверен, вы оба можете понять как прилежные студенты христианской теологии, которыми вы оба являетесь, верно?

- О, это верно, - согласился Дэн. - Люцифера до сих пор иногда называют Утренней Звездой или Утренним Светом.

- А знаешь почему? - спросил Дрисколл.

- Потому что утром его сбросили с Небес, - вспомнила Венеция. - В Аду он Князь Тьмы, но до Грехопадения он был Ангелом Света. Вот почему так много имен Люцифера включают параллельную ссылку на свет.

- Очень хорошо. И согласно некоторым из самых ранних христианских писателей Первого века, Люцифер пал в западном направлении. Великим светом, который был виден в то утро, возможно, были его горящие крылья. - Дрисколл улыбнулся им. - И я догадываюсь, о чем вы оба думаете...

Венеция не была уверена, насколько библейские образы были буквальными, но Дэн заговорил прямо, с оттенком сарказма:

- Мне не хватает веры, если я действительно не верю в ту часть о горящих крыльях?

- Вовсе нет, - усмехнулся Дрисколл. - То, что не может постичь наш ограниченный разум, мы приписываем тайнам веры. Когда-нибудь ты станешь священником, Дэн, а Венеция, возможно, станет монахиней. Качество вашего призвания не зависит от того, что вы лично считаете образным или абстрактным. Мы узнаем это, когда умрем. А до тех пор лучше всего просто жить по слову Божьему.

Замечание священника успокоило Венецию... но не всё, не все слова.

- Но у атеистов есть своя точка зрения, они осуждают тайны веры.

Дрисколл пожал плечами.

- Они думают что хотят, мы думаем что хотим. Кстати, о тайнах, - он бросил на Венецию странный взгляд, - почему ты настояла, чтобы мы пошли в твою спальню?

- Просто... подождите и увидите, - сказала она.

Когда они дошли до конца коридора, она повела их всех в свою комнату.

- Как странно! - воскликнула миссис Ньюлвин.

Они все увидели это сразу.

- О да, - вспомнил Дрисколл. - Ты упомянула, что опрокинула лампу.

- Она пробила штукатурку, - сказала она, - и я увидела несколько букв. И...

- Любопытство заставило тебя соскрести остальное, - сказал Дэн.

- Да.

Эосфор. Слово выделялось на голом кирпиче под выбоиной.

- Кто мог это сделать? - спросила миссис Ньюлвин.

- Тессорио, без сомнения, - ответил Дрисколл.

- И разве не интересно, - продолжала высокая женщина, - что он спрятал это слово под штукатуркой этой комнаты приората, а также написал его в соответствующем углу своего рисунка.

Тишина,