Эльза смотрела на него без улыбки. Казалось, его намек потряс ее.
– Вероятно, теперь я тоже всего лишь одна из овец в вашем стаде?
– А вам бы хотелось этого? – его голос стал вкрадчивым. Липким. И снова она увидела червя – слепого, огромного, страшного. Он торчал над столом, как фаллический памятник из черного монолита...
– Я еще не решила, – ответила она тому, кто спрятался под маской ее искаженного восприятия.
– Давайте выпьем за ваше решение, графиня, – предложил Шутцбар, снова пытаясь завладеть ее рукой.
– Прошу прощения. Одну минуту.
Она встала и направилась в дальний угол зала. Официант показал ей, где находится дамская комната. Завсегдатаи провожали однорукую графиню любопытными взглядами, не позволяя себе большего, поскольку все видели, что ее привел босс.
Когда Эльза вернулась, другой официант уже наливал шампанское в высокие бокалы... Маркус исчез. Его сменили три голые местные девочки, танцевавшие под нежную музыку Чайковского. Вальтер глядел на них чуть ли не с умилением.
– Посмотрите, им всего лишь двенадцать, но они уже понимают, что красивы и вызывают желание...
Эльза поднесла бокал к губам.
– Не пейте! – вдруг отчетливо сказал Шутцбар. Он жестом подозвал официанта, доставившего вино. Тот мгновенно оказался рядом и резко изменился в лице. Он что-то долго шептал Вальтеру на ухо, потом выпрямился. Его взгляд стал каким-то стеклянным. Он медленно протянул руку, взял бокал, стоявший перед боссом, и отпил из него.
Через секунду бокал разбился, а человек стал оседать. Вальтер брезгливо оттолкнул его, и тот повалился на пол. Кто-то завизжал, но Шутцбар тут же погасил вспышку паники. Все замерли, парализованные его влиянием. Музыка продолжала играть; чей-то пудель с любопытством обнюхивал мертвеца.
Вальтер с улыбкой повернулся к Хаммерштайн.
– Цианид, как я и предполагал. Оказывается, вы были правы – больные овцы еще встречаются. Странное совпадение... Ступайте в машину, графиня, а я займусь небольшим расследованием.
Эльза встала и пошла к выходу между людьми, застывшими, как манекены. У дверей кто-то из охранников Шутцбара набросил ей на плечи меховую шубу. Она обернулась.
Перед Вальтером выстраивались люди, отобранные по неизвестному ей признаку. На их лицах не было испуга. Напротив, все они выражали искреннее желание помочь.
Если мы сможем увидеть свою собственную тень (темную сторону своей натуры), то сможем защититься от любой моральной и ментальной инфекции.
Карл Густав Юнг
Рудольф Хаммерштайн ужинал в обществе Габера и очаровательного секретаря-транслятора центрально-европейского отдела имперской канцелярии. Они сидели в русском ресторане на окраине Менгена, любовались умиротворяющим пейзажем через огромное панорамное окно и ели пельмени, приготовленные по старому сибирскому рецепту. За окном вздымались к небу горы. Это была трехмерная проекция Гималайского массива – подарок родному городу от одного из адептов «психо».
Был вечер, и заснеженные вершины на закате выглядели просто волшебно. Небо над голубыми хребтами становилось изумрудно-зеленым, затем зелень сменилась бирюзой, переходящей во все более глубокий фиолетовый цвет. Зажглись первые звезды, казавшиеся здесь огромными и сияющими с незамутненным блеском.
Секретаря-транслятора звали Тина. Она была филиппинкой по происхождению, очень недурна собой, и Рудольф грешным делом решил совместить приятное с полезным. Оказалось, что она любит русскую водку. После пятой рюмки ему пришлось следить за собой, чтобы выглядеть захмелевшим.
Руди не мог не заметить присутствие Павлиди, отравлявшее ему вечер. Тот сидел за два столика от него и вяло пережевывал белужье мясо в компании своей худосочной желтолицей жены. Ищейка сдержал свое слово. Имперский следователь и его люди начали неприкрыто следить за Рудольфом с того самого момента, как кандидат в губернаторы сошел с трапа самолета в столичном аэропорту. Смехотворная мера! Однако на человека, не контролирующего «психо», это действовало безотказно. Руди чувствовал себя связанным по рукам и ногам. Кроме того, давление на него постепенно нарастало.
– ...Неделя? Это слишком мало, – сказал Рудольф, пожирая глазами невероятно гладкую кожу Тины.
Девушка, приставленная к нему специально для того, чтобы помочь ему разобраться в некоторых сторонах столичной жизни, поощрительно улыбнулась.
– Но ваш случай – особенный. Признаться, мы никогда не сталкивались со столь странными обстоятельствами наследования...
– Он имеет все права, но не владеет основным инструментом, не так ли? – вмешался Габер. Шеф охраны мрачно уставился на темнеющий ландшафт за окном. Будущее Карла было неопределенным.
– Ты много себе позволяешь, – заметил Рудольф и опять повернулся к Тине. – Значит, вы думаете, что мне придется задержаться?
– Решение примет специальная комиссия. Вам придется пройти собеседование, экспертизу, может быть, кое-какие тесты...
– Собеседование! Подумать только!.. А император? Когда меня примет император?
Тина широко открыла глаза, пораженная его невежеством.
– Но император никого не принимает, – она понизила голос. – Более того, его давно уже никто не видел.
– Никто не видел?!
– Тише, тише, господин Хаммерштайн! Об этом не принято говорить вслух. Его Императорское Величество вот уже около пятнадцати лет, как уединился в Храме Восьмого Неба. Это бывший монастырь, там, на окраине города, – она взмахнула узкой изящной кистью в неопределенном направлении.
«Похоже, этому парню не очень-то повезло,» – подумал Руди и изобразил живейшую заинтересованность.
– Но тогда каким образом император...
– Управляет, вы хотите сказать? Мне нелегко это объяснить... Вам говорит что-нибудь термин «сверхсознательное»? Император непосредственно связан с информационным поясом планеты. Связь постоянная и поддерживается даже во сне. Сообщения поступают по альфа-сети или... транслируются ближайшим окружением...
Ее очаровательный ротик произносил все это так, словно она растолковывала дикарю азбучные истины.
– Хм, ближайшее окружение... Кого вы имеете в виду?
Тут Руди заметил, что Габер бросил на него взгляд, полный отвращения, чуть ли не гадливости. Как будто он заговорил за столом о чем-то непотребном.
Тина опустила глаза.
– Этот вопрос – вне моей компетенции.
– Другими словами, вы боитесь? – на правах юродивого он позволял себе задавать любые вопросы.
– Ради бога, тише!.. Это может быть кто угодно. Например, любой человек из сидящих здесь...
