еще в прошлый раз говорила, но тот случай вас так ничему и не…
– …прошлая группа показала…
– …это вам не расходный материал…
– …их импланты установят следующим…
– …даже если они жить не могут без имплантов, и где вы возьмете столько добровольцев…
– …главное – подчеркнуть, насколько положение модификантов лучше, чем…
– …вы за это ответите…
– …в медикаментозную кому, соберем данные…
– …а девочку вам не жалко?!
Это они про Иву, понял Петер, но тут один из ангелов приблизился и к нему.
«Стойте, я же еще жив», – хотел сказать Петер, но не смог, а потом на лицо ему опустилась прозрачная маска.
Когда он пришел в себя в следующий раз, в его палате был сам полковник Валлерт.
– Ты молодец, сынок, – сказал он. – Цера никогда не забудет того, что вы для нее сделали.
– Что случилось? – едва смог спросить Петер.
Взгляд полковника стал совсем тяжелым.
– Партия Возрождения продолжает убивать наших солдат даже сто лет спустя. Сработала одна из старых ловушек террористов, наши ученые сейчас разбираются с этим. Мне жаль твоих друзей. Что ты помнишь?
– Почти ничего, – ответил Петер. – Ива, наш медиатор, она… С ней что-то произошло.
Он, как мог, описал то, что видел и чувствовал, пока Ива сходила с ума и убивала их.
– Что потом? – спросил Валлерт, кивнув. – Что еще ты помнишь после того, как ловушка сработала?
– В основном темноту. Еще помню, что было очень больно. Значит, Ива, Андрюс, Райнгольд, они?..
– Мне жаль, – повторил полковник Валлерт, положив руку ему на плечо. – Ты ни с кем не должен обсуждать то, что произошло. Эти сведения не должны попасть к нашему врагу, к террористам из «Ин урма Эва».
– Так точно.
Петер попытался сесть, но руки двигались как-то странно. В плечах что-то мешало и болело, и, извернувшись, он увидел металлические пластины и сетчатую кожу. Такие же импланты были у Райнгольда. Может быть, эти же самые.
– Ты получил ранение, – сказал полковник, заметив его взгляд. – Разумеется, ты будешь представлен к награде. Как и твои погибшие сослуживцы.
«За них некому будет получить эти награды, – подумал Петер. – Ни у кого из нас нет семьи. Никому и дела нет до того, как они погибли. Ива никогда не будет смеяться, резать яблоки, никогда не выйдет в сад, чтобы позвать детей ужинать…»
Он прикрыл глаза, чтобы не начать плакать прямо при полковнике, а когда открыл их снова, его уже не было.
Вскоре оказалось, что в отделении появились еще двое, которые теперь тоже пытаются освоиться с имплантами, проходя через все то, через что он сам проходил несколько месяцев назад. Он мог бы помочь им, подсказать что-то, но заставить себя общаться с ними не мог. Черная маслянистая пленка, которая покрыла его изнутри в Вессеме, никуда не желала деваться. И не было Ивы, чтобы помочь ему от нее избавиться. Вместо Ивы теперь была другая девушка, и никакого запаха яблок. Это все равно помогало – когда он чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над собой, взорвется от злости и внутреннего напряжения, девушка подключалась, и ему становилось легче. Но ему каждый раз словно нож втыкали в голову.
Потом он решил, что это даже к лучшему. Она не Ива, ни капельки на нее не похожа, но будь они похожи – он бы не выдержал. А так – можно тренироваться, выполнять приказы. Держать себя в руках. Получать новые и новые импланты.
Так и было, пока не появилась вторая девушка. Она тоже не была похожа на Иву. Внешне – двух менее похожих людей еще поискать. Ива – невысокая, темноволосая, улыбчивая. Гибкая, как ивовый прутик. Красивая. Нежная. И эта девушка – высокая, с короткими белесыми волосами, резкая в движениях, грубоватая. До первой медиаторской сессии он ничего такого и не замечал. Да и потом – не было запаха яблок, не было мерцания. Но был тихий шелест, и чувство, которое он испытывал рядом с Ивой, – что рядом с тобой кто-то близкий. Что у тебя есть семья.
Глава 15
– ТАК ЧТО ЭТО БЫЛА КАКАЯ-ТО ЛОВУШКА, одна из тех, что оставляли тут войска Возрождения. Если бы не это… Тебе не о чем беспокоиться.
Я кивнула.
Мне совершенно точно было о чем беспокоиться.
По дороге в лагерь картинка в моей голове собиралась, как пазл. Полковник Валлерт точно знал, что лаборатория принадлежала Альянсу, и врал Петеру и этим его друзьям, как их там. И с их помощью получил часть оборудования и, по всей видимости, записи Амелии Лукаш, те, что хранились в электронном виде. Теперь, когда доктора Эйсуле с ее правилом про безнадежных и умирающих куда-то задвинули, герр доктор сможет развернуться – вряд ли кто-то из отделения Дале откажется принимать импланты, слишком им надоело быть мальчиками для битья, слишком долго все вокруг подчеркивали, что солдаты без модификаций – это солдаты второго сорта.
Но что они собираются делать дальше? В чем я участвую?
Ведь закон, основанный на Манифесте Феникса, никуда не делся, и ограничения, налагаемые нашим собственным мозгом, тоже.
Коди уже искал меня и очень удивился, что мы с Петером вернулись все мокрые. За те полчаса, что нас не было, все перезнакомились и теперь жгли общий костер. Ханнеле оставили в покое – оказалось, что у нее в Северном Союзе остался жених. Биргит разделывала топором здоровенное сухое бревно и пела – голос у нее оказался хоть и низким, но очень приятным. Детлеф болтал о чем-то с незнакомым парнем. Раздался рев раненой гиены – это Талеш смеялся над чьей-то шуткой. Я мало знала об армии и учениях, но это уже была атмосфера какого-то летнего лагеря. Может быть, так и надо?
Следующие несколько дней я так и этак крутила в голове все, что узнала. С Петером я на эту тему больше не разговаривала, и ни с кем другим тоже.
Карим говорил, что наши тренировки по последовательному переключению между бойцами – это тренировки для всех участников. Кураторы должны действовать слаженно и эффективно, не просто не ошибаться, выполняя распоряжения начальства, а делать все наилучшим образом. Солдаты должны учиться взаимодействовать с нами, понимать нас, воспринимать информацию. И тренироваться надо каждую свободную минуту.
Так что почти все время я проводила в медицинском куполе. Нас разбили на группы, в которых мы работали постоянно – как сказал Карим, чтобы лучше адаптироваться. Мне не повезло – Коди оказался в группе Эрики, не знаю, как она сумела добиться своего. И повезло одновременно –
