и приложился губами к ее пальцам.
И отпустил. Рука Нины, точно упав в обморок, рухнула на одеяло.
Нина так и застыла.
– Ох! – только и смогла она сказать и натянула одеяло до самого подбородка.
Вспыхнувший огнями взгляд Самуила прожигал в ней дыру. Она растерялась и, пожалев, что попросила его лечь, отвернулась, накрывшись с головой.
– Я спать, – процедила она, но продолжала чувствовать присутствие демона за спиной.
Пролежав под одеялом, пока воздух не кончился, она все же вылезла из своего укрытия и вновь кинула на него взгляд.
Самуил продолжал смотреть на нее по-кошачьи светящимися глазами.
– Если будешь на меня так смотреть, я не усну.
– Тогда я почитаю, если вы не против. – Он развернулся и, протянув руку, подхватил двумя пальцами планшет.
Оттолкнувшись от кровати, он сел и включил экран. В его тусклом холодном свете Самуил выглядел обычным человеком. Нина натянула одеяло по самые глаза.
Он всегда был в одежде: то в костюме, то в джинсах и рубашке, максимум – в футболке. Ее воображение представило его в одних трусах, дорисовало ему пресс, подтянутое тело… Губы дернулись в блудливой улыбке. Сколько раз ей снился он в постели? Не счесть. Она только надеялась, что не стонала его имя во сне. Но она не могла позволить себе забыться и перенести фантазии в реальность.
Она зажмурилась, надеялась, что рассматривает его незаметно, но буквально через несколько минут от него прилетело:
– Я так дьявольски красив, что вы не можете отвести от меня взгляда?
Нина фыркнула, но, не удержавшись, спросила:
– Тебе не жарко?
Самуил повернул голову и задрал брови от удивления:
– Я демон, мне не может быть жарко.
Нина опять фыркнула и отвернулась. Улыбка на губах так и застыла, пока она не уснула.
Глава 2
Азамат
Желтый свет настольной лампы моргнул, словно напоминая, что надо отдохнуть. Михаил откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. Он ненавидел бумажную работу, но в последнее время ее было так много, что он готов был взвыть.
Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Святая земля готовилась ко сну.
Михаил ничего не изменил в кабинете со смерти брата. Взгляд пробежался по стеллажам, в которых ровными рядами стояли тысячи книг. Амаэль много читал, в отличие от Михаила. Если открыть книгу, то на их страницах были рукописные заметки брата; а важные для него строки он подчеркивал карандашом. На комоде на другой стороне стены стояли большие часы в виде Замка правительства, которые брату подарил отец на юбилей, и коллекция фигурок мопсов, которых он привозил из каждой командировки. Большой портрет берегини Феодосии на стене пригвождал своим тяжелым взглядом. Лицо, окутанное десятками жемчужных нитей, было безупречно красивым и грозным.
Михаил отвернулся от нее и посмотрел на фикус Амаэля на подоконнике, который последний год не жил, а выживал. На тонких ветвях из последних сил держались три листика. Михаил встал и, подойдя к комоду, взял графин и плеснул воды в горшок. Один из листиков сорвался с ветки и приземлился на влажную землю.
Ему казалось, что Амаэль вот-вот зайдет и прогонит его со своего рабочего места, как было много раз. Но старший брат был мертв.
Все изменилось.
Михаил не считал себя моралистом, но чувствовал ответственность за то, что не разглядел безумие канцлера Константина, не заметил, что система Святой земли прогнила – теперь за это расплачивалось все человечество. Но правда, что Святая земля ответственна за открытия врат Ада, уничтожит ее. Эта проблема висела дамокловым мечом, и никто не знал, когда он сорвется и вонзится в самое сердце Святой земли.
Рука невольно потянулась к овсяному печенью, которое заботливо принесла секретарь вместе с чаем, и, откусив кусок, он недовольно отложил его.
– Именно так брат и отрастил себе брюхо.
Тут Михаил вспомнил, что должен был еще сегодня сделать. Он накинул мантию главэкзорца и, выйдя из кабинета, направился к гарнизону.
Светящиеся мантры, оплетающие стены, пол, колонны, купола, освещали все, словно был день. Необходимость в фонарях отпала, и они стояли бесхозные, потухшие, как памятники былых времен, когда врата Ада были закрыты.
Михаил прошел мимо вечноцветущей яблони, лепестки которой тоже светились, и зашел в гарнизон.
– Главэкорц Вердервужский? – Канцлер Феофан спускался по лестнице.
Рядом с ним шел вице-канцлер Святой земли Александр. Михаил приложил руку к груди и выпрямился.
– Добрый вечер, канцлер, вице-канцлер, – поприветствовал он их.
– Мне доложили, что в России убили гвардейца, а его напарник пропал. Какое горе.
Михаил напрягся. Никто не знал о Нине, и он пока не хотел, чтобы ее имя фигурировало в стенах Эль-Гаара.
– Стар-экзорц Сергей Петров был убит демоном. Его тело уже прибыло на Святую землю. Я направил людей для расследования и поиска пропавшего гвардейца. Держу руку на пульсе.
Канцлер закивал и поправил очки, а Михаил перевел взгляд на Александра. Тот стоял, нахмурив седые брови. Глубокие морщины исполосовали его лицо, подчеркивая преклонный возраст. Говорят, он был одноклассником канцлера Константина. И именно его Михаил подозревал в причастности к открытию врат Ада, но он был вице-канцлером, и без доказательств даже заикаться об этом было нельзя.
Распрощавшись с ними, он спустился в подвалы и кивнул тюремщикам. Стражники провернули для него ключ в замке, и металлическая дверь со скрипом распахнулась, впуская его в катакомбы, где находились тюремные камеры Эль-Гаара.
Затхлый аромат сырости и земли ударил в нос. Твердые шаги звучали как барабанные удары. Михаил подошел к одной из камер: за толстыми прутьями на койке сидел сгорбленный человек. Заметив посетителя, он повернул голову. Из-за слипшихся волос, отросших до плеч, его с трудом можно было узнать. Лицо заключенного дрогнуло в вымученной улыбке, когда он понял, кто к нему пришел:
– Сам главэкзорц Михаил Вердервужский решил навестить меня.
– Привет, Зорька.
Тот медленно встал с койки, подошел к решетке и обхватил прутья большими медвежьими ладонями. Он похудел, лицо осунулось, когда-то широкие плечи заострились. Михаилу было больно видеть своего соратника таким, но Зорька был приговорен к пожизненному заключению за то, что состоял в Белом Свете.
– Тебе всего хватает? Может, что-то надо?
– Веревку и мыло, пожалуйста.
Михаил хмыкнул, покачал головой и посмотрел сквозь решетку на маленькое окошечко под потолком. Через него был виден знак света на одном из куполов Замка правительства.
Справедливое ли наказание настигло Зорьку? Он лишь выполнял приказ главнокомандующего. Виновен ли палач в приговоре, который вынес суд? Михаил не знал
