в плечо и так долго плакала и терлась щекой о его бронежилет, что он испугался и позвал Эрику, а Эрика достала из кармана пластиковый пакетик с таблетками – такой же, как у меня, – и, несмотря на мое сопротивление, запихнула мне в горло обе.
Я впала в дремотное оцепенение. Слез больше не было, но едва ли мне стало легче. Я сидела, привалившись к стене, и мимо меня проплывали человеческие фигуры. Проходили ребята из моей группы, из других, прошел сержант Хольт, остановился, посмотрел на меня, спросил что-то у Коди. Издалека доносились голоса. У меня разболелась голова, но через эту боль я чувствовала, что Коди беспокоится за меня и что он рад, что все закончилось, и почувствовала рядом Детлефа – он был сосредоточен и готов стрелять, а следом почувствовала Алекса – ему хотелось напиться, а потом я оказалась в голове Аре.
Там была выжженная земля, черная от взрыва. Я словно стояла посреди пустошей, одна, ночью, без ориентиров, без направления, с легкими, забитыми сажей. Но при этом Аре не готова была сдаться, она верила – полковник Валлерт придет и вытащит ее, он спасет ее, он во всем разберется, он ее не бросит.
Я отключилась, прислонившись к Коди, а когда проснулась, его уже не было. Меня перенесли в один из домов, там же разместился доктор со своими медицинскими штуками, там же спали те, чья очередь дежурить наступит позже. Стало легче, но все еще хотелось вымыться, содрать с себя кожу, чтобы даже воспоминания о Рейнисе не осталось. К тому же все тело болело. Плохая была идея – спать в шлеме, респираторе и броне. Наверное, можно было дойти до колодца и добыть немного воды. Я поднялась и вышла, стараясь никого не разбудить. У входа наткнулась на Петера, он сочувственно кивнул мне, и я постаралась поскорее убраться подальше.
Жара спала, было темно и хорошо. Я закрыла глаза и подставила потное грязное лицо прохладному ветерку. Мир был плоским, предметы кривились и меняли форму, мысли путались, как всегда после долгого ментального контакта. Да еще Эрика со своими таблетками, и потом Аре – приснилось мне или нет?.. Ладно, надо просто пошататься тут немного, может, отжаться раз пятнадцать, и мне полегчает. Или вода. Вода тоже хорошо помогает. Сейчас бы сюда реку или озеро…
Я собиралась дойти до колодца, но вдруг поняла, что иду в другую сторону – к тем домам, где были собраны оставшиеся в живых террористы.
Охраны у них было немерено. На входе в один из домов я наткнулась на Детлефа, и он преградил мне путь.
– Прости, велено никого не пускать, – сказал он.
– Я быстро, просто хочу посмотреть, как она.
– Кто?
– Девушка, которую мы видели. Помнишь? В длинном платье.
– Ее там нет. Может, в другом доме. А зачем она тебе?
Я не готова была об этом говорить и отправилась искать дальше, но ее нигде не было. Может, подумала я, ее забрал доктор. Должны же были ей оказать медицинскую помощь. Может, ее увезли – в Овсяную Горку или еще куда-то. Можно спросить. Вон сержант Хольт, наверное, он знает.
Но я и сама толком не понимала, зачем ее ищу, так что оставила эту затею. Дошла наконец до колодца, стянула шлем, умылась, потом накачала еще немного воды, быстро огляделась – никого, сняла броню и футболку, нагнулась и вылила воду себе на плечи и спину. Вода была холодная, и мне стало немного легче. Я снова натянула футболку, и ноги понесли меня дальше – к деревьям, к брошенным развалившимся домам, где никого не было, какому-то железному лому, сквозь который проросли колючки. Я принялась продираться сквозь них, и с каждым уколом, с каждой царапиной мне становилось легче. За зарослями я обнаружила мелкий ручеек, пробившийся сквозь камни. Хотела сунуть в него руку, но опомнилась и вместо руки сунула щуп счетчика излучения. Он зашелся треском, я отползла в сторону – и почувствовала, как в спину мне упирается что-то твердое и холодное.
– Тихо, – сказали мне.
Я с ужасом поняла, что мой бронежилет и шлем остались возле колодца. На мне только футболка, а позади меня террорист, которому удалось сбежать. Меня не учили вести переговоры с террористами – меня учили в них стрелять, но сейчас придется что-то придумать, или мне конец.
– Держи руки так, чтобы я видел.
Я послушно подняла руки.
– Сколько вас в поселке?
– Десять, – ответила я и сама не узнала свой голос.
– Врешь, – спокойно сказал парень позади меня. – Попробуй еще раз. Сколько вас?
– Двадцать три.
Эта цифра показалась ему более правдоподобной, хотя я снова соврала.
– Что там происходит?
– Контртеррористическая операция. – Я наконец взяла себя в руки, и голос ко мне вернулся. – Вам конец, лучше сдавайся сам.
Парень вдруг убрал пистолет от моей спины, и я резко повернулась, перехватывая его руку и дергая вверх и на себя. Мы оказались лицом к лицу, и я крепко держала его запястье, а другой рукой уже выхватила пистолет и прижала к его шее.
– Привет, Рета! – сказал парень с улыбкой, не пытаясь сопротивляться.
Прядь волос упала ему на глаза, и мне понадобилась еще целая секунда, чтобы разжать руки.
– Привет, Ди, – выдавила я.
* * *
Некоторое время мы молчали и просто сидели на камне рядом с радиоактивным ручьем.
Я так скучала по Ди, так часто представляла, как мы встретимся, как он будет мне улыбаться – но сейчас мне хотелось оказаться как можно дальше отсюда. И чего меня понесло к этому ручью?! Почему от колодца я не вернулась обратно?
Я бы что угодно отдала, чтобы не знать этого – что парень, с которым мне было так хорошо, единственный, с кем я не думала о Нико, – связан с «Ин урма Эва»!
– Почему ты здесь? – спросил он наконец. – Почему ты в этом участвуешь?
– Что? – переспросила я.
– Ладно, они все не понимают, они выполняют приказы и думают, что это правильно, но, Рета, ты же жила в Гетто, ты знаешь, что это значит. Почему?
– Почему я в этом участвую?! – не поверила я. – Ты еще спрашиваешь? Какая разница, откуда я!
– Всегда считал, что разница есть.
– Ди, почему ты с ними? Я думала, вы с Вороном просто торгуете имплантами или вроде того…
– Ну да, – кивнул он. – А откуда, по-твоему, они берутся? Откуда берется обезболивающее для операций? Рета, не надо строить из себя наивную дурочку, ты прекрасно знаешь, что это такое, ты сама к
