не могу! Ты не понимаешь, это ради Коди. Я должна быть рядом с ним!
– Хорошо, позови своего брата, я подожду. Он же здесь? Уедем вместе, у меня машина в паре километров отсюда, я достану фальшивые документы, могу даже через границу переправить…
Я покачала головой уже не скрывая слез. Коди не пойдет. А я без него не уйду.
– Почему, Рета? – спросил Ди, и в голосе его была злость. – Почему нет? Только не говори, что тебе это нравится, я же тебя знаю! Черт, да ты даже Измененных жалела! Они врут тебе, заставляют убивать невинных людей, посмотри, что они с тобой сделали!
– Ты даже приблизительно не представляешь, что именно со мной сделали.
Рука сама потянулась к шее, к тому месту, где у основания черепа была металлическая пластинка. Обычно я ее не замечала, но сейчас мне показалось, что на мне ошейник.
Ди протянул руку, тоже дотронулся до нее, отдернул пальцы, словно обжегся:
– Мы все исправим. Что бы это ни было. Рета, я прошу тебя.
Я покачала головой и увидела, как надежда на его лице сменяется грустью.
– Это ради Коди, – повторила я. – Я ему обещала, что не брошу его снова.
Мы снова прощались, только теперь это было еще безнадежнее. Мне так хотелось, чтобы он поцеловал меня, чтобы было как тогда, когда мы последний раз виделись у него дома. Снова почувствовать это – электрические разряды на коже, ощущение, что вся Вселенная замерла и время остановилось. Но он лишь кивнул и сделал пару шагов в темноту. Секунда – и я уже едва его видела.
Конечно. Конечно, он не станет меня целовать. Не после того, что было сегодня. Когда-то он пошел со мной в Вессем, спустился за мной в тоннель, перевязывал мне рану, смешил меня и готов был вместе со мной штурмовать военную базу, хотя я раз за разом его отталкивала. Сейчас он дал мне шанс перейти на его сторону, попробовать что-то исправить, и я снова его оттолкнула. Есть поступки, на которых все заканчивается.
Я с силой вдавила ногти в ладони и сделала шаг вслед за сержантом.
«Я делаю это ради Коди, – повторила я себе. – Оно того стоит».
– Рета, – окликнул меня Ди.
Я обернулась на его голос.
– Я все еще держу твой комм включенным, – сказал он прежде, чем раствориться в темноте окончательно.
* * *
– Я сделаю вид, что ты никогда не наставляла на меня оружие, а ты сделаешь вид, что мы тут не встречались.
– Есть, сержант.
Мне было так плохо, что, реши он расстрелять меня на рассвете, моими последними словами было бы «есть, сержант».
– Что тебя связывает с Новаком? – неожиданно спросил Хольт.
– Уже ничего, – ответила я и беззвучно заплакала.
– Неправильно. Тебя никогда ничего с ним не связывало. Ты понятия не имеешь, кто такой Новак. У тебя был эпизод дереализации, ты потеряла направление и ушла в сторону от поселка. Я отследил твой трекер и пошел за тобой. Тебе ясно?
– Так точно, сержант.
– Не ной, – жестко сказал Хольт.
М-да, не так уж беззвучно, как мне казалось.
– Есть более важные вещи, чем твоя любовная драма. У нас погиб один из модификантов. Что ты об этом знаешь?
Он остановился, я тоже. До поселка оставалось метров триста – далеко же я ушла.
– Ничего?
Против воли интонация получилась вопросительная.
– Рассказывай, Корто. Быстро и четко, это приказ.
За последний месяц слова «это приказ» стали для меня своего рода заклинанием.
– Иштан… То есть рядовой Келемен потерял контроль над рядовым Рейнисом. А потом утратил связь со своей группой.
– Почему? Что не так с Рейнисом? У него не так много имплантов, чтобы…
– Он псих! – вырвалось у меня. – Жестокий, мерзкий урод. Я его ненавижу!
– Поменьше эмоций, рядовая Корто. К делу.
– Рейнис… – Я помедлила, подбирая слова. – Рядовой Рейнис себя тоже не контролировал. Он начал расстреливать людей, потом нашел в одном из домов девушку и… э-э-э… – Я снова запнулась. – Дейнак, его дружок, был в другом доме, а Рейнис…
– Я понял. Дальше.
– В этот момент я подключилась к Рейнису. – Я обхватила себя руками. – Я, наверное, не очень хороший солдат, простите.
– Эмоции в сторону, Корто. Времени мало.
– Я хотела, чтобы Аре… то есть рядовая Ковец его остановила. Я не просила ее стрелять. Просто хотела, чтобы они отпустили девушку! Но он раньше ее тоже… И она… Это как взрыв, понимаете? Как будто сознание взрывается.
– Тихо, – оборвал меня сержант Хольт. – Теперь слушай меня. Ты не знаешь, почему Ковец выстрелила. Ты не знаешь, что было между Ковец и Рейнисом. Ты не подключалась к Рейнису, ты ничего не видела, ты никого ни о чем не просила. Когда тебе сказали, что у Келемена нет связи, ты успела подключиться только к Дейнаку, Ленцу и Паулу. Ясно?
Я смотрела на сержанта Хольта расширившимися глазами и молчала.
– Ясно? – повторил он с нажимом.
– Почему?
– Соберись, Корто! А то пойдешь под трибунал вместе с Ковец! Вы с ней расстреляли своего же солдата во время боевой операции!
– Не самого лучшего, – пробормотала я.
– Ты соображаешь, чем это грозит? Хочешь стать пособницей террористов?
– Они не террористы, – прошептала я. – Просто делают нелегальные импланты.
– Еще одно слово, Корто, и это будет дело военной полиции.
Вы же сами им слили информацию, хотелось мне сказать. Но я была уверена, что никаких улик против сержанта Хольта никто никогда не найдет. А вот против меня – запросто.
– Спрошу последний раз. Тебе все ясно?
– Так точно.
– И что на самом деле произошло?
Боковым зрением я увидела, что к нам кто-то приближается, и принялась говорить уверенно и четко:
– Когда Келемен потерял связь со своей группой, капрал Ильд велел мне проверить, что случилось. Я успела найти его, убедилась, что он жив, и стала проверять членов его группы. Я уже знала, что рядовой Ленц в порядке, и стала искать остальных. Успела найти Паула и Дейнака, потом почувствовала сильный ментальный удар, но понять, что произошло, не смогла. К остальным членам группы Келемена не подключалась из-за собственного нестабильного состояния.
Я наконец увидела, кто к нам подошел, – это были Коди и Детлеф. Они остановились поодаль и грели уши. Сержант Хольт тоже их заметил.
– В чем дело? – спросил он в своей обычной манере.
– Разрешите обратиться, сержант, – сказал Детлеф. – Мы заметили отсутствие рядовой Корто и пошли на поиски.
– Рядовая Корто в норме. Свободны.
«Я скоро приду», – сказала я, используя наш с Коди язык, надеясь, что он поймет меня в темноте.
