Вы несете уголовную ответственность за отказ от дачи показаний. Представьтесь комиссии.
– Рядовой Коста Дейнак, группа дельта отделения М Шестого специального подразделения Вооруженных сил Центральноевропейской Республики, – ответил он четко.
Я порадовалась, что ни у кого из присутствующих нет дефекта речи. Я видела их только в профиль, мне и так было нелегко их понимать.
Дейнаку задали еще несколько общих вопросов – давно ли он в армии, долго ли знал Рейниса и Аре – и наконец перешли к делу.
– Где вы находились в момент убийства рядового Рейниса?
Лицо Косты дрогнуло. Я запоздало вспомнила, что они с Рейнисом были друзьями.
– Мы вошли в дом, где предположительно находились боеприпасы. Там была девушка, которая могла оказаться террористкой. Она оказала сопротивление, мы ее зафиксировали. Рядовой Рейнис был командиром в нашей группе. Он отправил меня обыскивать соседнее помещение, а сам допрашивал террористку… то есть подозреваемую.
Меня обдало жаркой волной. Допрашивал? Ни черта он ее не допрашивал, и Дейнак об этом знает! Он же своей очереди ждал!
Я словно снова оказалась в голове Рейниса, снова почувствовала все то, что заставило Иштана потерять связь со своей группой, а меня – позвать на помощь Аре. Накатила тошнота, я зажала рот рукой – и почувствовала на себе взгляд Эрики. Мы встретились глазами, и я поняла – она знает. Она догадалась, почему я так пристально слежу за допросом, и она знает, что Дейнак врет, выгораживает своего дружка, хоть и не понимает, что именно он там говорит.
Я несколько раз глубоко вдохнула. Надо сосредоточиться. Аре уже не помочь, если на нее вешают нарушение секретности, что бы я ни сказала – это пожизненное. Теперь надо сделать так, чтобы не оказаться за решеткой вместе с ней и не утянуть за собой Коди.
Пока я приходила в себя, Дейнак закончил говорить и вернулся.
Вызвали Эрику, задали несколько вопросов – как она работала с Рейнисом и с Аре, что может сказать о ситуации в пустошах. Я почти не смотрела, мысленно прокручивала в голове свои слова и готовилась выходить. Наконец Эрика вернулась и вызвали меня.
На деревянных ногах я вышла, заняла свидетельское место. В зале было прохладно и сильно пахло можжевельником. Едва слышно гудел кондиционер.
Слева, у стены, которую я не видела прежде, сидели люди, и среди них – полковник Валлерт. Ну да, это же его подразделение. Конечно, он должен тут быть.
– Вы присутствуете на заседании Чрезвычайной военной комиссии по установлению и расследованию преступлений, связанных с деятельностью Ариадны Ковец, – услышала я. – Вы допрашиваетесь по делу в качестве свидетеля. Вы несете уголовную ответственность за дачу ложных показаний или за отказ от дачи показаний. Представьтесь комиссии.
Что-то меня зацепило в его словах, но времени размышлять об этом не было.
Я назвалась. Поразилась тому, как уверенно и спокойно звучит мой голос.
– Поясните, в чем состоит ваша работа в группе.
Ага, разбежался.
– Моя работа засекречена, – сказала я и снова покосилась на полковника Валлерта. Вы меня не подловите. – Я не могу о ней говорить.
– Говорите, рядовая Корто, – сказал полковник Валлерт. – Членам комиссии вы можете рассказать все.
Ну раз полковник Валлерт сказал – наверное, меня не посадят.
Я вдохнула поглубже:
– Я обеспечиваю связь между бойцами моей группы посредством ментального контакта с помощью специальных имплантов. По сути я мысленно передаю информацию – в основном визуальную. Но также могу считывать и передавать эмоции.
– Вы можете управлять действиями другого человека?
– Отчасти.
Мужчина за столом нахмурился:
– Да или нет, рядовая Корто?
– Да. Я могу… выполнить действия, если они несложные. И если человек… реципиент… не сопротивляется.
Если он сопротивляется – я могу его только отключить, как было с Петером. Наверное. По-настоящему я не пробовала работать с теми, кто этого не хочет.
– Во время операции в пустошах вы занимались этим? Обеспечивали связь?
– Да. В моей группе. Для рядовых Керефова, Талеша, Унгвере, Гальского и Ройтблада. Также я обеспечивала передачу сведений другим группам.
– Поясните.
Я принялась объяснять суть того, что мы придумали на учениях:
– По специальному сигналу медиатор должен выйти из сознания члена своей группы, чтобы к нему мог подключиться другой медиатор. Боец получает важную информацию, после этого медиаторы снова меняются. Боец проговаривает то, что узнал, для своего медиатора беззвучно, одними губами. После этого медиатор передает это остальным членам своей группы. Информация должна быть короткая и действительно важная, потому что это занимает время. Так мы в начале операции обменивались сведениями с группой Северин.
– Когда вы пересеклись с группой Келемена?
Я вздохнула. Тут начиналась опасная территория, где мне придется врать. А за вранье меня ждет уголовная ответственность.
– Уже в конце, когда рядовой Керефов нашел рядового Ленца. Я подсказывала ему направление, где искать, я чувствую, где находятся другие солдаты. Ленц подал знак, что он свободен и я могу подключиться к нему. Когда я это сделала, выяснилось, что у них нет связи с медиатором, у всей группы.
– Вы доложили об этом?
– Так точно, капралу Ильду. Он приказал найти их и узнать, что случилось. Для этого мне пришлось отключиться от своей группы, и я попросила передать ее рядовой Северин.
– Что было дальше?
– Я нашла сознание Келемена, но не подключалась к нему.
– Почему?
А почему вы не вызвали сюда самого Келемена, хотелось мне спросить.
– Это запрещено. Медиаторы не должны подключаться друг к другу, это опасно. Я лишь убедилась, что он жив, и стала искать дальше. Прошлась по очереди по всей… почти по всей его группе. Петер… Рядовой Ленц был в порядке. Потом была рядовая Ковец…
– Что она делала?
– Стреляла… Точнее, отстреливалась, прячась за укрытием.
– Вы можете что-то сказать о ее эмоциональном состоянии?
– Она чувствовала… – Я вспомнила ощущение от контакта с Аре. Бочка бензина, к которой вот-вот поднесут спичку. Вряд ли стоит говорить об этом вслух. – Как будто азарт. И страх. Думаю, ей скорее нравилось участвовать в бою.
– Вы можете сказать, о чем она думала в тот момент?
– Никак нет. Я не читаю мысли. Только эмоции, ожидания, информация с рецепторов, боль… Прочитать мысли я не могу.
Хотя иногда, конечно, эмоции настолько яркие, что мой мозг сам переводит их в слова. Я до сих пор не знала, сколько в этом реальных мыслей людей, с которыми я нахожусь в контакте, а сколько – моих фантазий.
– Что было дальше?
– Я проверила рядового Паула, он брал кого-то в плен. Рядовой Дейнак проводил обыск в комнате.
И ждал, пока Рейнис позовет его. Тогда я
