еще не знала зачем.
– После этого я почувствовала сильный всплеск эмоций – не Дейнака, а чей-то еще. Как будто удар, только мысленный. Я не поняла, что это было, на тренировках такого никогда не происходило. Мне стало больно – физически, и я очнулась рядом с капралом Ильдом, меня стошнило. После этого я снова попыталась найти рядового Рейниса, но не смогла. Позже я узнала, что он погиб.
Вот и все. Я соврала на даче показаний. Кажется, это называют «лжесвидетельство». И до конца жизни я буду думать: а если бы я сказала правду – помогло бы это Аре?
Во всяком случае, это в конечном итоге поможет Коди.
Ладно, сейчас он спросит про конфликт между Аре и Рейнисом, и тогда я расскажу все как есть. Надеюсь, он спросит меня именно об этом. А не о том, чем я занималась, когда шарахалась по пустошам.
Но мужчина вообще ни о чем меня не спросил.
– У комиссии больше нет к вам вопросов, – сказал он. – Я напоминаю, что вам запрещено обсуждать то, что здесь происходило, с кем бы то ни было, кроме участников процесса, без специального разрешения. Разрешение могу дать я или полковник Валлерт лично. Вы можете быть свободны.
Я вскинула руку к виску и повернулась. Все было каким-то нереальным. Я была словно марионетка, словно я смотрела из своей головы, как за меня действует кто-то другой.
Смотреть на этого кого-то было неприятно.
А на следующее утро нашу изоляцию сняли. И я узнала, почему комиссия не вызвала Келемена.
– Он получил ранение, – сказал Детлеф, когда я спросила его об этом за завтраком. – Там что-то серьезное, и он же медиатор, вам не могут просто взять и вставить в тело побольше железа, чтоб все работало. Но ты не переживай, он поправится. Сержант Дале сказал, что сейчас он в желтой зоне.
На минус втором этаже, подумала я, и внутри стало пусто. Лежит, растекается серым туманом по коридору, зовет хоть кого-нибудь из своей группы. Но никто не придет.
Глава 21
И ВСЕ ПОШЛО КАК РАНЬШЕ. Тренировки, медиаторские сессии, бесконечные кроссы от сержанта Хольта и вот это его коронное «двадцать отжиманий, Корто!» – словно не было никогда того разговора в пустошах.
Один раз нас собрал полковник Валлерт. Произнес целую речь – поблагодарил за отличную работу, сказал, как много мы сделали для будущего Церы и для борьбы за мир, и пообещал, что все виновные понесут наказание и в будущем солдат для «Мадженты» будут отбирать более строго. Я надеялась, что он имеет в виду Рейниса, а не Аре. Я торжественно пообещала себе, что больше не буду скрывать, если кто-то из модификантов окажется явно неадекватным. Моей вины в случившемся тоже было немало. Но теперь-то все будет в порядке.
Потом была церемония прощания с Рейнисом, на которой я стояла с перекошенным лицом.
А потом снова медиаторские сессии, которые позволяли мне отключиться и ни о чем не думать. Хорошо быть водой.
– Мы делаем успехи, – сообщил Карим радостно. – Конечно, без Келемена придется тяжело, и нам надо пересмотреть систему тренировок, – он запнулся и добавил: – Временно, пока он не вернется. Попробуем один вариант, мы тут прикинули…
Он не договорил – дверь открылась, и вошли Коди и Детлеф. Карим снова делал мне поблажки – для тестирования новой схемы он вызвал тех, с кем мне легче работалось.
Мы улыбнулись друг другу, парни заняли свои места. Пора было начинать, но мне хотелось узнать еще кое-что.
– А Иштан сильно пострадал? – спросила я, не особенно рассчитывая на правдивый ответ.
Карим замялся:
– Да, довольно сильно. Его… ранили. Кому-то из террористов удалось уйти. Ладно, давай, садись за стол. – Он махнул рукой и направился к шкафу, где хранился стимулятор.
Я послушно села. Ну конечно, террористы ранили. Вот прямо всех обошли, ускользнули от всех наших, нашли точку, где находился Иштан, и из всей группы подстрелили именно его.
– Откуда бы они знали, в кого стрелять, – пробормотала я.
Я думала, что сказала это тихо, но Карим услышал и обернулся ко мне.
– Ты права, – сказал он. – Это не совпадение. Их заранее предупредили.
Я облилась холодным потом.
– Кто? – прохрипела я.
Если он хоть намекнет на Хольта… Если Хольта возьмут и начнут допрашивать… Если он упомянет мое имя… Брату-близнецу пособницы террористов ни за что не разрешат остаться в проекте, а значит, он не получит лекарства!
– Ариадна Ковец, – жестко сказал Карим.
У меня приоткрылся рот.
– Нет, – пробормотала я. – Это неправда.
– К сожалению, это так. Жаль, что технология медиаторского контакта несовершенна и не позволяет читать мысли, иначе мы могли бы узнать обо всем заранее. По всей видимости, ее завербовали в «Ин урма Эва» давно, в самом начале службы, и сюда она попала уже двойным агентом. Но есть вероятность, что ее спровоцировал на предательство конфликт с Рейнисом.
Я покачала головой. Да что еще они решили свалить на бедную Аре!
– Точно, с трудом верится, – сказал Детлеф. – И главное, мы ничего не замечали, скажи? – Он толкнул Коди локтем в бок.
– А откуда вы это знаете? – спросила я Карима.
Карим вздохнул.
– Ладно, идите сюда, – сказал он. – Это не то чтобы секретная информация, но лучше ее ни с кем не обсуждайте, пока полковник не сделает официальное заявление. Вот, смотрите. Это данные, которые мы получили после операции, наш технический отдел только сегодня закончил расшифровку. Во-первых, вот…
Он вывел на экран первое фото.
– О, я ее знаю! – обрадовалась я.
И тут же едва не отвесила себе оплеуху.
– Вряд ли. – Карим с сомнением посмотрел на меня.
– Вылитая наша биологичка, – сказала я уверенно.
– Ага, – сказал Коди, который точно знал, что биологию в нашей школе вел мужчина. – Та еще террористка была.
Я уже вспомнила, где именно видела этот высокий лоб, длинный нос, тонкие губы, гладко зачесанные и заплетенные в косу волосы. Это была Амелия Лукаш, только моложе, чем на том снимке, который мы нашли в ее лаборатории.
– Это одна из немногих известных фотографий Эвы Катоны, – сказал Карим. – Партия Возрождения обеспечила ей почти полную анонимность, ее не фотографировали, не снимали, на публике она не появлялась. Но ее последователям удалось достать этот снимок, он был найден среди их документов.
Я знала, где взять еще одну фотографию, но делиться этим знанием не собиралась. Судя по всему, не только Возрождение, но и Альянс Свободы умел обеспечивать анонимность. Могли бы и пластическую операцию ей сделать заодно.
– Этот
