ему ответит. Пришлось выслушать стих до конца, отчего у меня в висках застучало. Он дочитал и стоит довольным тюленем, ждёт, чтоб ему рыбу в пасть кинули. Клава задумалась и говорит:
– Знаешь, я не могу это оценить. Потому что не мне нужно читать такие стихи.
– Я посвятил их тебе! – настаивал Данька. – Я так рад, что ты приехала сюда со мной…
Меня затрясло от этих слов, мысленно повалил этого тюленя на землю и начал заколачивать их ему обратно в глотку. А как ещё реагировать? Он пару лет назад обманом вынудил Клаву с ним встречаться! Мы с ней поссорились, а Данька тут как тут, подваливает и зовёт её на озеро купаться. Она со психа и согласилась. А на озере есть опасные места – холодные ключи бьют. Клава попала в один, ноги судорогой свело, и она пошла ко дну. Герой-спаситель сразу нарисовался!
Только спас её Ярик, и он сказал, что это брат Клаву из воды вытащил. Она и поверила! Обман потом раскрылся, Ярика мы простили. Но Данька, видимо, не понял, что обломался навсегда!
Или я чего-то упустил? Тревожно как-то стало, когда Клава после его слов опять задумалась, нервно перебирая косу.
– Вот что я тебе скажу, – наконец заговорила она. – Если хочешь, чтоб я к тебе по-дружески относилась и здоровалась при встрече – прекрати всё это.
– От любви лекарство не придумали! – пафосно заявил он.
– Я серьёзно! – Клава повысила голос. – А если будешь продолжать, нашей дружбе конец! И я всё расскажу Максу!
– Чем он лучше меня?! – воскликнул Данька, приблизился к ней и взял за руку. – Он же параноик! Приревнует и расчленит тебя где-нибудь в лесу!
– Совсем кукухой поехал?!
Клава оттолкнула его и хотела уйти, но этот гад попытался её удержать. Я выскочил из-за туи и впечатал в его пухлую морду кулак. В меня словно вселился кто-то: такая ярость захватила, даже не помню, что я ему тогда кричал.
Клава с трудом меня от него оторвала. Данька поднялся, вытер ладонью кровь под носом и растёр по белому стволу берёзы. Она между сосен одна стояла, будто случайно среди них выросла.
Нас не расселили по разным комнатам только потому, что никто не стал жаловаться. Ночью тюлень не храпел, и приготовленный для него носок так и провалялся на полу.
* * *
На следующий день, после завтрака, Данька пошёл на вручение с фингалом, о чём я ничуть не сожалел. Клава переживала, спрашивала у девчонок тоналку и пудру, чтоб замаскировать следы вчерашней битвы. Увы, то, что ей дала соседка по комнате, не исправило картинку. Так что для фоток с призом и дипломом Данька старался встать боком, хотя ему это не сильно помогло. Единственная надежда, что внимание от него отвлечёт та пучеглазая поэтесса. Она стояла рядом с ним в ярко-красной водолазке и длинной юбке с аляповатыми цветами. Рыжая, под стать опавшей листве.
После торжества все разошлись по литературным мастерским. Что делать нам? В лесу грибов уже нет, а здесь, кроме бильярда и дедовских шашек, никаких развлечений. Банкет обещали только вечером. Мы заметили верёвки, натянутые между деревьями, точно в городском аттракционе «Верёвочный парк». Трасса получилась экстремальная: часть дощечек отсутствовала, а другие так скрипели под ногами, что того и гляди рухнешь вниз. Наверно, поэтому никто, кроме нас, не рискнул туда залезть, а может, просто знали, что трасса нуждается в ремонте. А мне было по кайфу идти за Клавой, придерживать её за талию, вдыхать медовый аромат каштановых волос, чувствовать тонкие пальчики, цепляющиеся за меня, когда подвесная дорога начинала раскачиваться и скрипеть.
Когда мы проходили недалеко от места вчерашней драки с Данькой, я поискал взглядом берёзу, заляпанную его кровью, и не нашёл.
– Помнишь ту вчерашнюю берёзу? – спросил я Клаву и продолжил, пародируя сопливые интонации Даньки:
Которую твой бывший ухажёр
Измазал в состоянии психоза
Кровушкой своею, как мажор.
– Стихи – это не твоё, – Клава поморщилась и пригляделась к деревьям вдалеке. – Берёзу из-за туи не видно. Тебе она зачем?
– Подумал: может, оттереть кровь? Чего людей-то пугать?
Мы спустились с подвесной дороги и пошли искать берёзу. За туей её тоже не оказалось.
– Как такое возможно? – изумлённо сказала Клава. – Не спилили же её ночью?
– Может, её не было вовсе, а мне померещилось, – выпалил я.
– Нам обоим? Я тоже её видела!
Мы обошли вокруг корпуса, даже листья нашли, забрызганные Данькиной кровью, а берёзу – нет. И никакого намёка на пенёк. Мне поплохело – в голову всякий бред полез. Так всегда случается, если вижу хрень, рационального объяснения которой не нахожу. Может, Данька и прав и я в чём-то параноик, но обычно тот самый бред оказывается явью. Сквозь пелену нахлынувших мыслей ко мне пробился голос Клавы:
– Макс, не молчи! По глазам вижу, что догадался.
– Тюленя надо срочно найти! – сказал я, не веря, что произношу это.
Я зашагал в сторону конференц-зала, где после вручения призов победителям конкурса оставался Данька и несколько бородатых поэтов. Они ему что-то вроде интервью устроили.
– Ты можешь толком объяснить? – Клава догнала меня и дёрнула за локоть.
– А какие варианты тебе в голову приходят? – не останавливаясь, спросил я на тот случай, если она найдёт более разумную причину.
– Мистика какая-то, – пожала плечиками она. – Возможно, в здешних берёзах живёт древесный дух, или они могут передвигаться, подобно Энтам.
Про них я вообще не подумал. Идея интересная, но вряд ли такое возможно.
– Телефон с тобой? – спросил я, потому что мой разряженный валялся в рюкзаке.
– Я Даньке звонить не буду, – заявила Клава, протягивая мне сотовый.
– Надо кое-что проверить, – успокоил её я. – Погуглить бестиарий местной нечисти. Я про них ничего не знаю.
– Будем искать тех, кто превращается в берёзу? – догадалась она, открывая интернет.
Я кивнул, надеясь, что здесь обитает всё та же хтонь, что и у нас. Если это так и в ту берёзу превратилась русалка, она должна стоять у воды, а не в сосновом бору, в центре базы отдыха.
– Смотри, какие милахи, – Клава показала картинки в телефоне: на одной существо, похожее на рогатую жабу, покрытую мхом, на второй – шерстяной комок с большими глазами и тоненькими лапами, – Моховик и Хуха! Интересно, а у нас такие водятся?
– Ничего подобного не видел, да и вряд ли они так выглядят. Это же фантазия художника.
– А вдруг этот художник как ты! – не согласилась Клава. – Специально бродит по лесу, видит всякую нечисть и потом рисует.
