он должен приносить хороший доход не только инвесторам, но и нам.
– Ну что ж, значит, вопрос с Мишей закрыт, – резюмировал я. – На его место предлагаю поставить Ксюшу.
– Которая маркетолог в «Гостях»? – уточнил Данил.
– Да, – кивнул я. – Девчонка выстроила прекрасные отношения с сотрудниками. Очень идейная и инициативная. Мне кажется, у нее хороший потенциал руководителя. Думаю, потянет.
Так в нашей управляющей компании «Гости любят» появился новый руководитель. Ксюша действительно неплохо справлялась с задачами управленца – в УК дела пошли лучше: выровнялась загрузка номеров и повысился уровень сервиса.
А весной ударила молния, которая чуть было не спалила нашу Investa. Мы с Викторией завтракали на кухне, вскользь прислушиваясь к новостям по телевизору. Как гром среди ясного неба прозвучали слова ведущей:
– Срочное сообщение из Госдумы. Только что принят закон о запрете отельной деятельности в жилом фонде, инициированный Галиной Хованской.
Я смотрел на экран телевизора, где транслировалось табло думского голосования. Как когда-то в школе, передо мной пульсировали огромные цифры: 405 – за, 1 – воздержался. Так в одночасье Госдума единогласно поставила крест на деле моей жизни. Мы с Викторией ошарашенно смотрели друг на друга.
– То есть наши Investa и «Гости любят» с сегодняшнего дня нелегальны, – медленно проговорил я.
– Ага, – кивнула Виктория. – Несмотря на то что мы стремились строить «белые» компании, создавали десятки рабочих мест, давали ценности инвесторам, туристам и даже городу, аккуратно отчисляли налоги, помогали реализовывать программу по расселению коммуналок.
– Это какой-то бред, – все еще не мог отойти я от шока. – Во всем мире люди сдают свое жилье как хотят – хоть долгосрочно, хоть посуточно. Это личный выбор и право любого собственника! А тут какие-то чиновники одним взмахом руки убивают бизнес тысяч людей!
– Ну, ты же понимаешь, что у госпожи Хованской очередная предвыборная кампания, – пожала плечами Виктория. – Обычным людям нравятся такие инициативы. Ведь на словах она борется с ужасными хостелами и возможностью проживания гостей из дружественных стран, которые действительно могут создавать неудобства жильцам. Такие социально-ориентированные шаги точно принесут ей много политических баллов.
– Да это – ради бога. Я многократно видел такие хостелы и прекрасно понимаю, что там происходит. Но у нас совсем другой формат и гости совершенно адекватные. Зачем всех под одну гребенку?
– Ну а зачем ей разбираться? Чиновникам всегда было глубоко плевать на бизнес. Ведь все предприниматели – капиталисты, богачи и хапуги.
– Ага, чиновники собственными руками загоняют нас в серую зону, – сокрушенно сказал я. – Идиоты! Они хоть подумали о том, где теперь будут жить туристы? Ведь сейчас в Питере 50 % всего номерного фонда находится в жилом.
– Боюсь, в рамках предвыборной кампании это мало кого интересует. Об этом подумают потом, когда на летний чемпионат по футболу туристов некуда селить будет, – отозвалась супруга. – Но проблемы у нас будут не только в УК. Думаю, продажи апартаментов тоже встанут.
В тягостных размышлениях я отправился в офис. Конечно, законопроект активно обсуждался не один месяц, бизнес пытался объяснить чиновникам, что такой подход незамедлительно и негативно отразится на экономике, не говоря уже о сотнях рабочих мест. Но Хованская и сотоварищи верещали об интересах жильцов многоквартирных домов.
Разумеется, логика в ее словах была. Очень часто коммуналки, сдаваемые выходцам из Средней и Центральной Азии, превращались в общежития мигрантов со скандалами, пьянками, грязью, насекомыми и грызунами. Я, как никто другой, знал о последствиях таких «среднеазиатских хостелов». Мы выкупали такие коммуналки и сами приходили в ужас от состояния и квартир, и подъездов.
Но ведь была и другая сторона медали. Investa ремонтировала такие убитые квартиры, делала там удобное жилье и сдавала его в аренду абсолютно адекватным людям. Кто от этого выигрывал? Да все! Туристы, которые получали возможность любоваться Питером по нескольку дней, проживая в комфортабельных номерах, расположенных в аутентичных старинных домах в самом центре. Собственники коммуналок, которые наконец вырывались из лап своего коммунального кошмара. Да, они меняли центр на Девяткино или Кудрово, но взамен у людей появлялись долгожданные нормальные жилищные условия. Благодаря нам, а не буксующей программе по расселению коммуналок от Смольного[26]. Наконец, и жители соседних с выкупаемыми нами квартир получали свою выгоду. Мы меняли коммуникации – обычно в подвалах либо в соседних квартирах – и ремонтировали парадные.
За два года деятельности Investa мы расселили 39 коммуналок, более ста человек получили отдельное жилье. И это только наша компания. Сколько еще людей забыло бы это страшное слово – «коммуналка», если бы не идиотский закон Хованской? Вопрос риторический. Но в итоге наш продукт из ликвидного, надежного и классного инструмента для инвестирования превратился в непонятное, мутное, опасное и, главное, незаконное дело.
Впрочем, идиотизм чиновников в Питере стал виден незамедлительно. Дело в том, что в нашем городе половина номерного фонда находится в жилом фонде. Ежегодно в сезон в Северную Пальмиру съезжается до девяти миллионов человек. И согласно статистике, загрузка номеров в центре с мая по сентябрь составляет 90–95 %. Поэтому к предстоящему сезону-2019 половине туристов просто будет негде жить.
Между тем в тот год в городе проводилось сразу несколько крупных международных спортивных турниров, на которые планировали приехать десятки тысяч болельщиков. Конечно, поняв это, чиновники Смольного схватились за голову. Но… дальше поступили как всегда: неофициально было сказано, что до конца сезона нововведения не коснутся бизнеса и никаких запретительных мер вводиться не будет. Но ведь проблему такое решение не снимало. Зато уж мы вмиг почувствовали эффект закона Хованской: телефоны в нашем отделе продаж замолкли.
– Что делать будем, Данил? – обратился я к своему партнеру.
– Кир, не знаю, – сокрушенно посмотрел на меня Данил. – Я постоянно думаю, что можно сделать. Даже этот идиотский закон наизусть выучил. Но ты пойми: я не могу отменить поездку в ЮАР.
– Дань, у нас тут мир рушится. Вообще непонятно, что теперь с бизнесом будет, – удрученно и непонимающе смотрел я на Данила. – Ты мне нужен. Не знаю, как мы здесь вывезем это.
– Кир, пойми, для меня саентология сейчас имеет огромное значение. Я точно решил двигаться по Мосту и получить статус клира. Это самая важная поездка в моей жизни, – не слышал меня партнер. – В ЮАР один из лучших саентологических учебных центров. Я за полгода поездку планировал со всей семьей. К тому же я заплатил за это очень серьезную сумму. Так что отказываться – вообще не вариант.
– Да что ты нашел в этой саентологии? – не выдержал я.
– Кир, в двух словах этого не объяснишь, – начал проповедь Данил. – Саентология делает людей лучше, просветленней, этичней. Понимаешь, у Хаббарда все прописано до мелочей. Я в организации реально становлюсь лучше и эффективней. Появляется новая система ценностей, жизнь
