эти рассуждения. Деон продолжал смотреть в потолок и жевать спичку, разглядывая старую фреску – естественно, с очередным табуном лошадей на выгуле. И невольно демонстрировал графине рельефную линию скул и выступающий кадык. А еще черные разводы на шее, уходящие за ворот не застегнутой на три верхние пуговицы рубахи. Торопился отмыть хотя бы руки, чтобы успеть проследить за действиями полисменов… Любопытно почему? С чего это ему так сильно не наплевать на происходящее?
– Значит, ты не веришь, что это недоразумение, – подытожила Сандра с тяжелым вздохом. – А я не верю, что Полли и Джон могли быть в этом замешаны. Мы друзья детства, я им полностью доверяю.
Деон моргнул и перевел взгляд на ее лицо, усмехнувшись уголком рта:
– Глупая пташка! Их могли подговорить, заплатить им или прислуге. Человек человеку волк. А кто считает иначе, тот сам отдает свой зад в чужие руки.
– Сказал раб, отдавший зад хозяину в безграничное пользование, – презрительно фыркнула Сандра.
– Это совсем другое, – неожиданно жестко отсек Деон и под пронзающим взглядом арктических глаз нехотя признался: – Барон Глашер… впрочем, для меня он был Аарон. Он дал мне все – имя, лучших учителей, кров, стол и свое исключительное расположение. Славу и силу. При том что я был никто, грязный щенок из глухих трущоб. Единственное, что я мог дать в ответ, – свою вечную преданность, и я ее отдал. До сих пор об этом не жалею.
– Даже после того, как тебя приравняли к остальному его хламу и выставили на торги словно вещь? – задрала бровь Сандра, удивившись и обрадовавшись внезапной откровенности.
– Это случилось по ошибке. Все имущество Аарона должен был наследовать его единственный сын. Но этот сукин сын…
– Знаю. Проигрался в карты в пух и прах, и не факт, что его огромные долги покрыла распродажа наследства. Я следила за новостями: мне нужен был Торнадо, жеребец Глашера.
– Твоя нянька верно мыслит: коня сразу умыкнул мэр Уинслоу.
Сандра невольно улыбнулась – впервые они говорили нормально, без попыток уязвить друг друга. Еще и стоять над ним оказалось приятно: теперь ее небольшой рост не мешал ей и позволял смотреть на него сверху вниз. Если бы еще раб не развалился на дорогущей обивке в грязной одежде, было бы совсем чудесно.
– Выглядишь слишком довольной для той, которую пытались убить, – хмыкнул Деон на ее реакцию.
– А ты выглядишь слишком заинтересованным этим покушением для того, кто меня ненавидит. Разве ты не порадуешься, если меня прикончат? – невинно протянула Сандра.
На долю секунды в его дымчатых глазах мелькнуло недоумение, тут же сменившееся решимостью. Он вдруг приподнялся и совершенно непредсказуемым рывком с силой обхватил руками талию Сандры.
– Эй! – ахнула она, ногтями процарапав его жилистые руки, но не сумев остановить. – Да что это… Кончай уже с этими дикими повадками!
Но Деон решительно притянул ее к себе и, несмотря на сопротивление, усадил на колени, словно не замечая, как она извивалась, пытаясь вырваться из его рук. Пропотевшее от работы тело пахло мускусом и шалфеем и казалось раскаленным железным стулом для той, которая всегда соблюдала приличия. Или почти всегда.
– Ненавижу? – прошептал Деон ей на ухо, и волна дрожи облизнула каждый позвонок онемевшей от страха графини. – Думаешь, я тебя ненавижу, пташка?
Она заскрежетала зубами от злости и попробовала дернуться снова, но его руки не отпускали ее талию. Только новой боли не хватало. Оставив мелькнувшую идею выцарапать хаму глаза, Сандра раздраженно кивнула:
– Еще бы. Судя по всему, день, когда ты не оставляешь на мне синяков, прожит зря. Может, ты так помечаешь будущую жертву? Не хочешь моей смерти, чтобы убить самому и поставить драгоценную палочку на спине?
Она даже передернулась, представив это. Ледяная испарина бисеринками выступила на лбу. Сердце пойманной бабочкой трепыхалось под ребрами, требуя все больше воздуха, которого совсем перестало хватать – кислород вытеснил терпкий аромат мужского тела.
– Или я помечаю тебя для чего-то другого. – Хриплый выдох в шею послал по коже мириады мурашек, ушедших вниз живота. – Но ненавидеть? Слишком сильное чувство. Мне просто на тебя плевать, ваше сиятельство.
Он отпустил ее так же неожиданно, как схватил, и Сандра живо вскочила с его коленей, тяжело дыша от потрясения и внезапной обиды. В последние его слова совсем не хотелось верить – этого не могло быть. Иначе зачем постоянно ее лапать?
– Если бы тебе правда было плевать, ты бы не бегал за полисменами и не строил бы тут теорий, – гордо вздернув подбородок, заметила Сандра, обличая его очевидный интерес.
Но Деон лишь устало закатил глаза и пояснил, продолжая играть спичкой во рту:
– Подумай хорошенько, пташка: если ты слишком рано подохнешь, мне снова прямой путь на торги, ведь у тебя нет наследников. Только на этот раз все затянется в разы, пока власть имущие, сестрицы милосердия и жадный до чужих земель архиепископ Хинсли распилят твое состояние. А учитывая условия моего контракта… Что, если меня купит какая-нибудь скотина, любящая человечинку? Маньяк, озабоченная вдовушка с раскаленной кочергой? Как бы мне ни было тошно это признавать, но ты – мой шанс на билет в жизнь, на арену, где я снова могу быть королем. И потому мне очень не хочется, чтобы ты откинула копыта… хотя бы пока не продашь меня в Лондон хорошему хозяину, как и обещала.
Закончив эту внезапно длинную речь, Деон поднялся с дивана, выплюнул прямо на пол изжеванную спичку и нарвался на полный недоумения взгляд Сандры.
– Не понимаю. Ты признаешь, что я твой счастливый билет. Что после торгов ты мог попасть в куда более худшие условия, где про арену бы только видел сны. И все равно ведешь себя со мной так по-хамски. Да ты мне должен пятки лизать, и честно скажу, если бы так было с первого дня, я бы через какое-то время предложила тебе не арену, а свободу.
– Устал я сегодня… на улице ночь, а твоя нянька меня совсем загоняла. – Проигнорировав и ее, и повисшие в воздухе вопросы, Деон прошел мимо графини в сторону дверей, мимоходом обронив: – Пташка, я веду себя так, как ты сама позволяешь. Больше того – как ты сама хочешь, но пока себе не признаешься. Свобода же закроет для меня смертельные бои, а лизать пятки я не стану точно… Ведь тебя заводит совсем иное.
Его многозначительные намеки еще звенели в ушах и отдавались глухими ударами в висках, а раб уже вышел из библиотеки, оставив Сандру одну. Задыхаться от его самонадеянности и придумывать планы мести для следующего
