тонул в тенях, отбрасываемых мерцающими огоньками свечей, стоящих в центре стола. Взяв еще один канделябр, Эбби зажгла свечи, повернувшись к лестнице и заставив себя дождаться Эдриана. Инстинкт подсказывал ей подобрать юбки и бежать со всех ног, но она не хотела ввергать Эдриана в искушение броситься за ней в погоню.
В тишине они поднялись по лестнице — эта тишина должна была успокаивать, но вместо этого нервы Эбби звенели от напряжения. Эбигейл и виконт поднялись по ступенькам и зашагали вдоль коридора. Комната Эдриана была ближе, чем та, что была приготовлена для Эбигейл.
— Эбби? — Эдриан задержался у двери.
Она ждала этого, готовая оказать сопротивление — как ему, так и собственным желаниям. Эбби развернулась и выпрямилась, вздернув подбородок…
И обнаружила, что Эдриан стоит гораздо ближе к ней, чем она думала. Он склонил голову, чтобы лучше ее видеть.
Его губы приблизились к ее губам, и оба замерли. Их взгляды встретились, и всю решимость Эбби как ветром сдуло.
Эдриан наклонился ближе, заставив Эбби зажмуриться. Их губы соприкоснулись, слились в поцелуе — и девушка уже не могла отстраниться, поглощенная удивительной нежностью, разбудившей ее давние мечты и надежды.
— Эбби… — выдохнул Эдриан, снова целуя ее все с той же нежностью и сдерживая свою страсть.
«Он непревзойденный соблазнитель», — напомнила себе Эбби, в то время как ее сердце билось все быстрее, норовя выскочить из груди.
Эдриан чуть отстранился, прошептав:
— Эбби, дорогая, я хотел…
Поднеся палец к его губам, она не дала ему закончить. Эбби знала, чего он хочет. Но она не станет его любовницей.
— Нет.
Ей пришлось приложить усилия, чтобы сказать это, и все равно ее ответ прозвучал неуверенно.
— Нет, — повторила она уже более твердо.
Эдриан удивленно отстранился, чтобы видеть ее лицо.
— Но почему?
Эбби покачала головой, стараясь не встречаться с ним взглядом, чтобы опять не попасть под его власть.
— Я… не могу. — Она отодвинулась, упершись ладонью ему в грудь.
— Не можешь? — Эдриан был совершенно сбит с толку. — Но, Эбби…
Она отвернулась. Одной рукой он удерживал ее, в другой держал канделябр. Приобняв Эбигейл, Эдриан притянул ее к себе, касаясь губами ее виска, уха…
— Эбби, ты не понимаешь…
На мгновение она позволила себе прижаться к нему, наслаждаясь теплом его тела и чувствуя его возбуждение.
Его дыхание коснулось ее щеки.
— Я хочу тебя, милая, но…
— Эдриан, нет!
Напрягая остатки воли, Эбби вырвалась из его объятий и, не оборачиваясь, быстро пошла по коридору прочь, к своей комнате.
Оставшись в коридоре, Эдриан смотрел ей вслед, пока дверь в ее комнату не закрылась. Он не знал, плакать ему или смеяться. Помешкав мгновенье, он покачал головой и вошел в свою комнату, держа в руке канделябр.
Воск капал на пол. Это была комната его отца — раньше Эдриан никогда здесь не спал. Он оглянулся по сторонам и выругался. Черт! Он хотел, чтобы сегодня Эбби была с ним, в его постели.
Но, к сожалению…
Только чувство юмора не позволило Эдриану впасть в ярость. Вот что происходит, когда у тебя такая репутация — если ты решишь измениться, никто, даже близкие друзья, не поверят тебе.
Но от Эбби он этого не ожидал. Эдриан был обижен. Но ведь, с другой стороны, он так и не сказал, что имел в виду. А когда понял, что произошло, не был достаточно быстр или настойчив, чтобы исправить свою ошибку.
Идти за Эбби в ее комнату и пытаться объясниться с ней через дверь — да даже и лицом к лицу, если бы она не успела ее закрыть, — было бы не самым удачным способом начать семейную жизнь. Такое предложение слишком напоминало бы фарс.
Поставив канделябр на комод, Эдриан снял визитку и повесил ее на стул, затем избавился от жилета и галстука.
Он решил, что мог бы прожить еще одну ночь без Эбби. В конце концов, после восьми долгих лет сегодняшняя ночь ничего не решала. Все решит завтрашняя. Завтра, когда они будут ехать в двуколке, до самого Маллард-Коттеджа она будет вынуждена уделить ему внимание. И тогда он сможет все исправить — заставит ее забыть о сегодняшнем недоразумении и просто, прямо скажет ей все так, чтобы истолковать его слова неправильно было невозможно.
Например: «Эбби, я хочу на тебе жениться».
Эдриан произнес эти слова вслух и решил, что они звучат именно так, как надо. Улыбнувшись, он задумался еще кое о чем — о том, как Эбби прижималась к нему в коридоре. Ее бедра у его чресел, его рука сжимает ее грудь…
Губы Эдриана изогнулись в улыбке. Его глаза начали закрываться — и вдруг широко открылись.
— Черт подери!
Глава четвертая
Он вбежал в комнату Эбби, распахнув дверь с такой яростью, что она ударилась о стену. Эдриан с грохотом захлопнул дверь. Одетая лишь в сорочку Эбби стояла в центре комнаты, держа в руках свое платье, и смотрела на Эдриана, поджав губы. Он навис над ней.
— Почему ты мне не сказала?
Он не кричал, но стены, казалось, вздрогнули.
Прижимая платье к груди, Эбби попятилась, испуганно глядя на приближавшегося Эдриана.
— Не сказала ч-что?
После секундного замешательства она поняла, что он имеет в виду. Но он ведь не мог знать об этом, по крайней мере, не мог знать об этом наверняка. Она заставила себя замереть на месте и вздернула подбородок.
Эдриан не останавливался до тех пор, пока не подошел совсем близко, буквально нос к носу, глядя ей прямо в глаза. Даже когда его руки не касались ее, Эбби чувствовала их силу.
— В тот день, когда бушевала метель, — в первую ночь, которую я провел в Маллард-Коттедже, — ты спала со мной. Я занимался с тобой любовью.
Эдриан помолчал, внимательно глядя ей в глаза и сжав губы.
— И, насколько я помню, ты была совсем не против.
По спине Эбби пробежали мурашки.
— Ты все путаешь. Я спала с тобой, потому что ты замерз и мы не могли согреть тебя по-другому. Что же до остального… — Она подняла подбородок еще выше. — Не знаю, что ты имеешь в виду. Тебе, наверное, приснилось.
Она хотела отвернуться, но не осмелилась сделать этого, снова угодив в ловушку его глаз. Эдриан обдумывал ее слова всего мгновение, а затем покачал головой.
— Попробуй еще раз.
Он положил руку на талию Эбби. Сквозь тонкую ткань сорочки она едва не обжигала девушку.
— П-попробовать что? — Во рту у Эбби пересохло.
— Убедить меня в том, что я не
