Даже не пытайся делать это со мной!
Карлос отступает на шаг, будто я ударила его.
— Прости, — хрипло шепчет он. — Я не должен был…
— Если бы ты давно сказал правду, а не пытался унять мою злость поцелуем…
— Когда ты злишься, ты прекрасна, — Он резко поднимает голову, и я не слышу ни капли раскаяния. — Ты горишь. Ты живая. И я не могу на это не реагировать.
Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.
— Это не комплимент, — шепчу я. — Больше похоже на издевательство.
Нужно уйти, но я не могу. Потому что за спиной — стена, а перед глазами — человек, которого я всегда любила, и, кажется, это чувство не исчезнет, даже если он причиняет мне боль.
— Ты останешься здесь, — твёрдо говорит Карлос. — Сегодня. В моей спальне. Потому что я знаю: если я оставлю тебя одну, ты попытаешься сбежать. А я не могу этого допустить.
— Ты не имеешь права! — кричу я.
— Имею, — спокойно отвечает он. — Как отец Лео и человек, который знает, что за опасности подстерегают нас вне этих стен. Я не позволю тебе шагнуть в ловушку.
Он подходит к двери своей спальни, открывает её и делает приглашающий жест.
— Заходи…
— Нет!
— Клариса, — в голосе Карлоса звучит предупреждение. — Не заставляй меня делать это силой.
Глядя на него, я понимаю: он не шутит и действительно верит, что спасает нас. Может быть, я и правда чего-то не знаю?
Слёзы снова подступают к глазам, но я моргаю, прогоняя их.
— Хорошо, я останусь. Но не потому, что ты приказал… Лео устал, и ему нужен покой.
Карлос кивает, принимая это как компромисс.
— Спасибо, — тихо произносит он.
Я прохожу мимо него, стараясь не задеть плечом. Уголёк, вздыхая, идёт рядом, не сводя глаз с хозяина. Карлос закрывает за нами дверь, и я слышу, как в замке поворачивается ключ. Он что, и правда меня запер?
36 Глава
Утро выдаётся на редкость тихим — будто море решает дать нам короткий отдых перед новым витком судьбы. Небо — бледно-розовое, без единого облака, а воздух — тёплый и густой, словно медовый сироп. Жду на причале, обнимая Лео, пока матросы «Северного ветра» быстро грузят сундуки и ящики. Уголёк, или, как теперь выяснилось, Сумрак, ходит кругами, нюхает доски, будто пытается запомнить каждый запах порта, чтобы отыскать дорогу назад, если потребуется. Порой собачье чутьё настолько острое, что кажется почти волшебством.
Карлос появляется из-за угла — в чёрном камзоле, с серебряной стрелой на перевязи: знак, который уважают все в Карибском море. Он не смотрит на меня, но я чувствую его взгляд, тяжёлый и внимательный, словно он проверяет, не исчезла ли я за ночь, не растворилась ли в темноте как дурной сон.
— Всё готово, — коротко бросает он, подходя ближе. — Пора.
Я киваю, не доверяя своему голосу. После вчерашнего разговора слова будто застревают где-то в горле, тяжёлые и колючие. Но одно я знаю точно: ради Лео сегодня я не стану спорить. Пусть это убежище будет хоть на краю света — главное, чтобы мой сын мог спать, не вздрагивая от каждого шороха.
Быстро и почти без слов поднимаюсь по трапу. Нас проводят в ту же каюту, что и раньше, но теперь она кажется не такой тесной. С волнением мы отплываем в безопасное место, где нас ждут.
Лео сразу прилипает к круглому корабельному окну и тычет пальцем в стекло.
Я смеюсь сквозь усталость, гладя сына по волосам.
— Очень скоро, малыш, мы приплывём в наш новый дом.
Сумрак садится у двери, кладёт морду на лапы и готовится охранять нас от всего на свете.
* * *
Путь до Мартиники занимает больше недели. Ветер — попутный, но море не даёт расслабиться: то поднимаются волны, то наступает мёртвая тишина, когда паруса обвисают и корабль дрейфует посреди океана, похожий на забытый всеми призрак. Карлос почти не покидает палубы. Когда я подхожу к нему, он улыбается, не произнося ни слова. Этого хватает, чтобы я знала — мы движемся вперёд и всё идёт по его плану.
Однажды вечером, когда солнце садится, окрашивая воду в кроваво-оранжевые тона, я всё же решаюсь на разговор.
— Ты так и не сказал, куда мы плывём, — тихо произношу я, не глядя на Карлоса.
Он чуть поворачивает голову и смотрит на меня с облегчением, словно ждал этого вопроса.
— На Мартинику, — отвечает он спокойно. — У меня там… очень укреплённый дом.
— Похожий на крепость? — переспрашиваю я, с интересом поднимая глаза.
— Да. С четырьмя башнями, пушками и людьми, которым я доверяю. Туда никто не сможет добраться.
Я хочу задать ещё вопросы, но Карлос опережает меня.
— Не спрашивай больше. Поверь — это самое безопасное место на Карибских островах. Я всё тебе расскажу, когда доплывём. Наберись терпения.
Опять удивлённо смотрю в зелёные глаза и мне кажется, что такого таинственного Карлоса я совсем не знаю.
Когда на горизонте показывается Мартиника, я не могу сдержать восхищения. Остров прекрасен: зелёные склоны, уходящие вверх, тёмные скалы, высокие гребни волн, разбивающихся о берег. Но, когда мы подходим ближе, я замечаю, что это не просто гавань, а тщательно продуманная ловушка для любого врага.
Узкий проход между скалами, где крупный корабль легко сядет на мель, не зная фарватера, а под водой спрятана цепь, которую натянут при нежелательном вторжении.
Поднимаю глаза вверх, любуясь усадьбой, возвышающейся на вершине холма, словно корона. Огромная, с четырьмя башнями, расположенными по углам, она смотрится очень величественно и… безопасно.
— Вот оно, — тихо говорит Карлос, стоя рядом со мной. — Моё убежище.
— Эта усадьба похожа на крепость.
— Так и было задумано, — кивает он. — Здесь нет места случайностям.
«Северный ветер» входит в бухту, и я вижу, как на стенах башен появляются ярко-алые флаги. Нас здесь ждут.
Быстро поднявшись в экипаже к усадьбе, я окончательно успокаиваюсь. Кованые ворота такие массивные и толстые, что их не пробьёт даже пушка.
На подъездной аллее Лео вырывается из моих рук и бежит вперёд. Вдоль дороги стоят добротные ухоженные дома и бегают малыши. За ними присматривают чернокожие няньки в простых платьях, с тюрбанами на головах, и смеются, когда дети носятся, как маленькие вихри.
— Мама! Смотри! — кричит Лео, указывая на девочку с косичками, которая пытается поймать курицу.
Я замираю, не зная, что ответить. Всё вокруг чужое и в то же время странно уютное. Дома небольшие, но крепкие, с прочными дверями и маленькими окнами, будто созданные выдерживать штормы и
