осады.
Лео, уже не слушая меня, со смехом мчится к остальным детям. Сумрак, поколебавшись секунду, идёт следом, будто понимает: теперь его главная задача — охранять этого мальчика.
Я смотрю на Карлоса, в ожидании объяснений.
— Что это за место? — спрашиваю я. — Откуда здесь дети?
Он вздыхает, будто готовится к разговору, который откладывал слишком долго.
— Этот маленький мир, я строю уже почти год. — Карлос смотрит на башни, которые упираются в небо. Дома для моих людей, склады, конюшни, мастерские и школа… Я собирался рассказать тебе, когда всё будет готово. Но шторм по имени Клариса не захотел ждать.
— Но зачем? — Спрашиваю, не обращая внимания на последнюю фразу.
— Чтобы они росли в безопасности и всегда знали, что им есть куда вернуться.
Мы поднимаемся по широкой дороге, ведущей к главному входу в усадьбу. По пути я замечаю детали, которые раньше ускользали от внимания: узкие бойницы в стенах, скрытые проходы, смотровые площадки. Передо мной не просто усадьба — это крепость, продуманная до мелочей.
У ворот нас встречает высокий мужчина в сером камзоле. Его лицо строгое, но, когда он видит Карлоса, на губах мелькает лёгкая улыбка.
— Господин, всё готово.
Карлос кивает в ответ.
— Спасибо, Пьер. Как дела у артиллеристов?
— Башни укомплектованы. Запасы пороха пополнены. Вчера прибыли новые ящики с мушкетами.
37 Глава
Утром я просыпаюсь от крика чаек и солнечных лучей, которые настойчиво пробираются сквозь ставни и ложатся на пол золотыми квадратами. Похоже, день решил за меня, каким он будет, и мне остаётся только поспевать за ним.
Из коридора доносится осторожное шуршание, словно кто-то не хочет спугнуть тишину, потом лёгкий, почти извиняющийся стук.
— Сеньора? — в тихом голосе Марселы, жены боцмана, слышится нетерпение, какое бывает у людей, привыкших к морю: если ветер попутный, надо плыть, не дожидаясь лишних слов. — Экипаж ждёт. Если вы всё ещё хотите на рынок…
Я встаю с постели, проведя ладонями по лицу, словно пытаясь стереть остатки сна.
— Да, — мой голос звучит нетвёрдо. — Хочу.
Марсела чуть опускает глаза, и я вижу, как она подбирает слова.
— Может, сперва оповестите капитана? Он же велел, чтобы никто не выходил без его ведома…
Я усмехаюсь, хоть мне и не весело.
— Именно поэтому я не стану ему говорить. Он опять начнёт про посты, угрозу встретить пиратов и закончит тем, что мне нельзя и шагу ступить без его приказа. А я хочу просто увидеть людей, которые не смотрят на меня как на добычу. Я соскучилась по шуму утреннего рынка, запаху пойманной рыбы и свежего хлеба. Мне нужно вновь ощутить свободу, чтобы не чувствовать себя пленницей в усадьбе, похожей на крепость.
Марсела закусывает губу, и в её взгляде столько понимания, что мне становится стыдно за резкость. Она ведь тоже живёт рядом с морем и знает, каково это, когда стены начинают давить, будто сам остров хочет тебя удержать.
Мы спускаемся, проходим через двор, где пахнет смолой и свежей древесиной: рабочие чинят телегу, и стук молотка звучит так обыденно, словно весь мир уверен, что день будет спокойным. Кучер, высокий парень с веснушками, почтительно кивает, помогая нам подняться в экипаж. Кажется, что в этот обычный день ничего не может пойти не так.
Когда мы подъезжаем к воротам, я вдруг чувствую, словно кто-то крепко сжал сердце ладонью. У кованой арки стоит часовой — высокий, суровый, с мушкетом на плече. Он делает шаг вперёд, преграждая путь.
— Сеньора, — голос твёрдый, но в глазах мелькает уважение. — Дон Карлос распорядился: без его ведома никто не покидает крепость.
Я замираю. Марсела тихо охает, будто только сейчас осознаёт, в какую ловушку мы сами себя загнали.
— Я… — начинаю я и запнусь, чувствуя, как жар приливает к щекам. — То есть, мы… Карлос разрешил.
Часовой прищуривается, будто пытается прочесть правду в моём взгляде.
— Простите, сеньора, но я обязан доложить капитану…
— Он знает, — стараюсь говорить твёрдо.
Часовой медлит ещё мгновение, потом отступает и машет рукой:
— Проезжайте.
Экипаж трогается, и я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.
— Простите, донья Клариса, — шепчет Марсела. — Обычно у нас всё не так строго. Не знаю, что сегодня случилось.
— Ничего, — выдыхаю я. — Всё будет хорошо.
Но интуиция внутри подсказывает, что это не так.
Рынок живёт своей шумной, яркой жизнью. Здесь смешиваются запахи пряностей, рыбы, свежего хлеба и горячего кофе. Женщины в цветастых платках спорят с торговцами, дети бегают между прилавками, а где-то неподалёку играет шарманка, и её мелодия тонет в общем гуле. Я иду, стараясь не смотреть по сторонам слишком пристально, будто боюсь, что кто-то узнает во мне ту самую женщину, которую ищет капитан Гийом.
— Смотрите, — Марсела тянет меня к прилавку, где на подносах лежат гроздья винограда и жёлтые плоды, похожие на маленькие солнца. — Возьмите манго. Говорят, если съесть один, то весь день будешь счастлив.
Я пытаюсь улыбнуться, но у меня не получается из-за тревоги на сердце. Вместо этого я вдруг чувствую на себе чей-то тяжёлый взгляд. Оборачиваюсь, но вижу толпу, похожую на колышущиеся волны.
И в тот момент, когда я решаю, что мне просто мерещится, чья-то рука хватает мой локоть.
— Ну-ка, иди сюда, — шипит грубый голос.
Я пытаюсь вырваться, но вторая рука сжимает моё запястье, и меня резко тянут в узкий переулок между домами, где пахнет сыростью и гниющими водорослями.
Марсела зовёт на помощь, но её крик внезапно обрывается. Я успеваю увидеть, как двое мужчин в потрёпанной одежде удерживают её, зажимая рот.
Меня тащат в полутёмную лачугу, где пахнет плесенью и дешёвым ромом. В углу, на грубо сколоченном стуле, сидит Гийом. Его лицо перекошено злобой, которую я видела на палубе фрегата, когда он смотрел на Карлоса.
— А, вот и наша драгоценная гостья, — тянет он, медленно поднимаясь. — Думал, придётся гоняться за тобой по всему Карибскому морю, а ты сама пришла.
Я пячусь, но за спиной только стена.
— Чего тебе надо? — мой голос дрожит, но в этот раз от ненависти, а не от страха.
Гийом шагает ближе, дышит на меня ромом и табаком.
— Надо было закончить с тобой ещё тогда, — цедит он. — Если бы знал, что ты девка губернатора Кубы, убил бы сразу. Но теперь у нас есть время, и я могу сделать кое-что получше.
Он хватает меня за плечо, и ткань платья трещит под его пальцами. Я кричу, и в этот момент дверь с грохотом падает, прорубленная топором.
Карлос врывается внутрь, будто вихрь. За ним следом
